Неидеальный периметр

Глава 1

Экспонат

Мы въехали в последний день августа.

Солнце висело над кромкой сосен ровно настолько, чтобы не греть, а слепить. Я сидела на пассажирском сиденье своего же внедорожника, который теперь казался мужниным, и смотрела, как ворота -кованые, тяжелые, с системой умного доступа -медленно разъезжаются в стороны, пропуская нас внутрь.

-Ну что, хозяйка, -Владимир выключил двигатель, и тишина упала на плечи, как тяжелое одеяло. Он повернулся ко мне, и в его карих глазах плескалось такое искреннее, мальчишеское счастье, что у меня кольнуло под ложечкой. -Добро пожаловать домой.

Домой. Я послушно улыбнулась, хотя слово это прозвучало сейчас глухо. Словно ядро ореха, которое пытаешься расколоть, а оно все не поддается.

Дом был красив. Этого у него не отнять. Три этажа из бетона, стекла и грубой, необработанной древесины, которая пахла смолой и чем-то холодным. Участок ровно двадцать соток, огороженный глухим забором с колючей лентой по верху -«защита от незваных гостей», объяснял риелтор, а Владимир согласно кивал. Элитный поселок «Березки» позиционировал себя как лесной рай для тех, кто устал от города. Здесь были свои детские площадки, которые никто не использовал, свой пруд с утками, которые казались слишком сытыми, и свои правила: никакой самодеятельности, никаких ярких заборов, только гармония с природой.

Природа здесь была тихой. Слишком тихой.

Я вышла из машины, вдыхая воздух, который пах хвоей и торфом. Позади осталась Москва с ее бесконечными «надо», моя студия иллюстрации, которую я так и не решилась оставить себе, а сдала в субаренду, и маленькая квартирка в «сталинке» на Пресне, где мы жили первые два года брака.

-Ты только посмотри на этот свет, -Владимир подошел сзади, обнял меня за талию, уткнувшись носом в макушку. -Ты же хотела мастерскую с панорамными окнами. Вот она, на втором этаже, с видом на лес. Ты будешь работать, как настоящий художник. На природе.

-На природе, -эхом повторила я, чувствуя, как его пальцы смыкаются на моем бедре. Не больно, но собственнически.

Он прав. Я хотела этого. Я просила об этом полгода, когда мы обсуждали проект, когда ездили смотреть участки, когда выбирали планировку. Я устала от вечных пробок, от соседей за стенкой, от того, что мои иллюстрации рождаются в тесной комнате, где мольберт стоит вплотную к кровати.

Но сейчас, глядя на огромные черные окна первого этажа, которые отражали нас двоих -его широкого, уверенного, и меня, маленькую, с ветром в спутанных волосах, -я поймала себя на мысли, что окна эти похожи на глаза. Они не смотрели на лес. Они смотрели внутрь.

-Я люблю тебя, -сказал он. Сказал так, словно ставил точку в споре, которого еще не было.

-И я тебя, -ответила я автоматически.

Внутри пахло свежим бетоном и лаком. Идеально ровные полы, черная фурнитура на матово-белых дверях, камин, который топился по кнопке. На кухонном острове стояла бутылка шампанского, лепестки роз и записка от риелтора: «С новосельем! Пусть дом хранит ваш покой».

Покой. Это слово теперь будет моим талисманом.

Мы открыли шампанское, чокнулись, и звук получился каким-то плоским, съеденным мягкой мебелью и панорамными окнами. Владимир ушел запускать умный дом -настраивать свет, температуру, музыку. Я осталась стоять у окна в гостиной, глядя на лес.

Сосны стояли ровными рядами, как солдаты. Между ними уже сгущались сумерки, и казалось, что оттуда, из темноты, за мной кто-то наблюдает. Глупость. Поселок охраняемый, там камеры, там ЧОП, там… я прижала ладонь к холодному стеклу.

В этот момент в лесу кто-то закричал. Пронзительно, нечеловечески. У меня сердце ухнуло вниз, и я отшатнулась, опрокинув локтем почти пустой бокал. Шампанское разлилось по идеальной столешнице, капая на пол.

-Твою мать, -выдохнула я, хватаясь за салфетки.

Из коридора вышел Владимир, нахмурившись:
-Что случилось?
-Там… -я кивнула на окно. -Звук. Как будто крик.

Он подошел, прислушался. Тишина. Только стрекот цикад и мое собственное дыхание, слишком частое.

-Лина, -его голос был спокойным, снисходительным. -Это сова. Или лиса. Ты в лесу, детка. Здесь не город. Здесь живые звуки.

-Это была не лиса, -тихо сказала я, но он уже не слушал, вытирал лужу своим платком, целуя меня в висок.

-Переезд -это стресс. Давай я отведу тебя в спальню. У нас там кровать нашей мечты, помнишь? С ортопедическим матрасом.

Он подхватил меня на руки -легко, как пушинку -и понес вверх по лестнице из черного металла. Я обхватила его за шею, чувствуя тепло его тела, и старалась не смотреть в окна, за которыми надвигалась ночь.

Первую ночь в новом доме я спала плохо. Мне казалось, что в лесу кто-то ходит. Мерно, тяжело, по кругу. Владимир спал рядом, его дыхание было ровным, рука тяжело лежала на моей талии, приковывая к постели. А я лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок, где дрожали отсветы от уличного фонаря.

«Это просто акклиматизация, -уговаривала я себя. -Это просто новый дом. Ты хотела покоя. Ты его получила».

Но покой молчал. И в этом молчании было что-то живое, голодное, что притаилось за высоким забором и ждало, когда я перестану притворяться, что не слышу его.