Нейронный Поток :пульс в Тишине

Глава 15" Последний Рубеж:За Ключевым Компонентом"

Место: Заброшенная криогенная лаборатория «Криосфера» на территории бывшего научно-исследовательского кластера. Многоуровневый комплекс, погруженный в аварийный режим. Внутри — царство инея, замерзших труб и призрачного синего света аварийных светильников. Воздух звенит от холода и пахнет озоном, старым морозом и чем-то еще — сладковатым, химическим, словно от разложившейся органики, замороженной и законсервированной во времени.

Время: Раннее утро.

Командный центр «Термы» был похож на мозговой центр перед решающим сражением. Воздух был густым от запаха перегретого металла, пота и тревоги, которую невозможно было скрыть. В центре стола, под ярким лучом кемповского фонаря, лежал не просто кристалл. Он лежал «Крио-матрица Синтез-7» — искусственный алмаз размером с ноготь мизинца, заключенный в прозрачную капсулу из армированного стекла. Внутри него плясали микроскопические включения иттербия, мерцающие под светом холодным, неземным синим огнем.

Лев, опираясь руками о стол, казался высеченным из того же гранита, что и карта перед ним. Его голос был лишен всяких эмоций, лишь сухая, отточенная до бритвенной остроты информация.

— Без легирования иттербием кристаллическая решетка алмаза не выдерживает квантовых флуктуаций, которые вызывает «Прометей-1» при переходе из микродозы в терапевтическую концентрацию. Он провел пальцем по схеме молекулы на своем планшете. — Она просто рассыплется в порошок, и ингибитор деактивируется в течение минут. Эта штука, — он ткнул пальцем в кристалл, — выступает квантовым стабилизатором. Анкером. Их было произведено ровно сорок штук для всего «Проекта Прометей».

Он перевел взгляд на карту, на зловещую отметку «Криосфера».

— По последним логам, которые мне удалось выудить из архивов «Ковчега», тридцать семь были уничтожены при подавлении мятежа в секторе «Дельта». Две использованы в первых неудачных испытаниях. Последняя... хранится здесь. В крио-хранилище «Альфа», на уровне минус восемь. Глубоко.

Тео, сгорбившись на своем костыле, мрачно разглядывал карту. Его лицо, все еще невероятно бледное, было непроницаемой маской, но глаза, горящие лихорадочным огнем, выдавали внутреннюю бурю.

— «Криосфера», — его голос прозвучал низко, словно скребок по льду. — Даже мародеры из «Стаи» обходят ее за километр. Говорят, там не просто холодно. Там... тихо. Тишина, которая сводит с ума. И те, кто все-таки совался внутрь... они выходили не такими. Обмороженные не только телом. — Он посмотрел сначала на Анну, потом пристально, почти вызывающе, на Льва. — Это не миссия. Это ритуальное самоубийство. Ты предлагаешь нам подписать себе смертный приговор ради твоего алгоритма.

— Альтернатива? — голос Анны прозвучал тише, чем обычно, но в нем слышалась стальная нить, которая заставляла обоих мужчин обернуться к ней. Она стояла, слегка отстранившись, одна рука инстинктивно лежала на животе, как бы защищая его от ледяного дыхания неизбежности. — Ждать, пока «Прометей-1» выведется из моего организма, оставив меня и моего ребенка беззащитными перед Zeta-9? Ждать, пока Шрам, почуяв нашу слабость, решит, что «Терма» — легкая добыча? Или пока следующая мутация вируса сделает все наши усилия бесполезными? — Она сделала шаг вперед, ее глаза горели. — Это не алгоритм, Тео. Это единственная нить, ведущая из лабиринта. И этот кристалл — единственный способ не отпустить ее. Это не самоубийство. Это высшая форма расчета. Высшая ставка.

— Ставка, оцененная в наши жизни, — мрачно парировал Тео. — В ее жизнь. — Он кивнул в сторону Анны.

— Мои расчеты, — голос Льва снова привлек внимание, — с учетом всех известных переменных: состояния конструкции «Криосферы», предполагаемой активности угроз, наших ресурсов и уровня подготовки... дают 67.4% вероятность успешного извлечения и возвращения. — Он снял очки и устало протер переносицу. — Я проложил маршрут через вентиляционные шахты и технические колодцы. Системы жизнеобеспечения там, где не было саботажа, все еще работают на геотермальных скважинах. Это наш козырь. Но нам критически важно прикрытие. Мощный, грамотный отвлекающий маневр у главного входа. И четкий, быстрый выход по тому же маршруту.

Он посмотрел прямо на Тео, и в его взгляде не было вызова — лишь холодное, беспристрастное признание фактов.

— Твое состояние не позволяет тебе идти с нами внутрь. Но твой опыт, твое знание тактики... они нужны снаружи. Возглавишь группу прикрытия. Командуй людьми Марка. Дай нам время.

Тео замер. Унижение от собственной слабости и ярость от безысходности боролись в нем с леденящим душу пониманием того, что Лев, как всегда, прав. Он был бесполезен в тоннелях. Но его мозг, его инстинкты — еще нет.

— Кто пойдет внутрь? — спросил он наконец, и его голос звучал сдавленно.

— Я, — без колебаний ответил Лев. — Я знаю архитектуру «Криосферы» как свои пять пальцев. И Анна. — Его взгляд скользнул по ней, быстрый, оценивающий. — Ее знания в области экстремальной биологии и биохимии... могут оказаться решающими, если мы столкнемся с местной... фауной. Адаптациями к долгосрочной криосреде. Ее глаза могут увидеть то, что пропустят мои датчики.

Тягостная тишина повисла в комнате. Анна почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна чистого, животного страха. Идти в эту ледяную гробницу, кишащую кто знает какими мутантами, зная, что внутри нее уже бьется второе, хрупкое сердце... Каждая клетка ее тела кричала «нет». Но она посмотрела на Льва — на его усталое, сосредоточенное лицо, на его руки, все еще хранящие следы ожогов и порезов от бесчисленных попыток построить их будущее. И она посмотрела вглубь себя — на ту часть, что была ученым, дочерью Элиаса и Ирины Келлер, которая понимала: иного пути нет.

— Я готова, — сказала она, и на этот раз ее голос прозвучал громче и тверже. Это был выбор. Осознанный и бесповоротный.

Следующие несколько часов «Терма» напоминала улей, готовящийся к нападению. Лев, отбросив усталость, снова превратился в «Инженера» — безжалостного, точного, движимого холодной логикой. Его команды отдавались коротко и ясно, без права на обсуждение.