Нейронный Поток :пульс в Тишине

Глава 16" Испытание смертью"

Место: «Терма». Гермозона лаборатории и главный зал станции. Контраст между стерильным светом науки и хаотичным мраком боя. Разрушенные баррикады, дым от пожара, забрызганные кровью стены.

Время: Поздняя ночь.

Воздух в гермозоне был густым, спертым, несмотря на гудящие фильтры. Пахло озоном, холодным металлом и едкой щелочью — следами спешки и импровизации. В центре, на столе, под мерцающим синим светом стабилизатора, стоял не просто шприц. Это был символ. «Прометей-Омега».

Раствор был кристально прозрачным, почти невидимым в стекле цилиндра, но если присмотреться, в его глубине мерцали крошечные, алмазные искры — легированный иттербием кристалл, добытый ценой крови, льда и части души Льва в ледяной гробнице «Криосферы». Он делал свое дело — стабилизировал нестабильное, заключал хаос в предсказуемую формулу. Он был совершенен. Стабильность 99.8%. И от этого — бесконечно ужасен.

Анна, Лев и Мира стояли вокруг стола, словно вокруг гроба. Они смотрели на шприц не как на победу, а как на приговор.

— Период полураспада в организме — четырнадцать дней, — голос Льва был монотонным, лишенным всяких эмоций, лишь сухая констатация данных с планшета. — Затем требуется повторное введение. Побочные эффекты... — Он замолкает, его пальцы белеют, сжимая гаджет. — Угнетение костного мозга на сорок процентов. Высокий риск вторичных инфекций, сепсиса. Неврологические нарушения... тремор, потеря когнитивных функций... возможны. Данные неполные. Моделирование показывает...

— Он не лечит, — перебила его Мира, ее голос — хриплый шепот. Она сжимала стетоскоп так, будто это единственная надежная вещь в мире. — Он заключает сделку с дьяволом. Иммунитет к Zeta-9... в обмен на медленное, системное уничтожение всего остального. Это яд замедленного действия.

— Но он дает время, — тихо, но с железной уверенностью сказала Анна. Ее рука инстинктивно легла на еще плоский живот, на тот тихий, пугающий пульс новой жизни внутри. — Годы. Достаточно, чтобы найти настоящее лекарство. Чтобы вырасти. Чтобы... выжить. — Она посмотрела на шприц, и ее взгляд был лишен страха, лишь холодная, безжалостная ясность выбора. Это был не выбор между жизнью и смертью. Это был выбор между быстрой смертью и медленной. Между гарантированным кошмаром и призрачным, крошечным шансом в кромешной тьме.

— Кто будет первым? — Этот вопрос, тихий и страшный, повис в наэлектризованном воздухе, громче любого взрыва. — Доброволец? — Мира обвела взглядом их маленькую, изможденную группу. В ее глазах читалась профессиональная отстраненность врача, на которую давила тяжесть невыносимого выбора. — Мы не можем принуждать. Это... это хуже, чем пуля от Стаи. Это добровольное принятие проклятия.

— Я, — сказал Лев, его рука резко, почти машинно, потянулась к шприцу. — Моя разработка. Мой расчет. Моя ответственность.

— Нет! — Анна схватила его за запястье с силой, которой от нее никто не ждал. — Ты нужен здесь. Твой разум... твои знания... без тебя все это рухнет в мгновение ока. Если с тобой что-то случится, если «Омега» выведет тебя из строя... — Ее голос дрогнул, выдав запрятанную глубоко панику. — Мы все умрем. Это не ответственность. Это самоубийство.

— Тогда я, — шагнула вперед Мира, выпрямив спину. — Я врач. Я смогу отслеживать эффект на себе, вести детальные наблюдения. Это... мой долг.

— Твой долг — лечить нас всех! — резко парировал Лев, на мгновение выходя из ступора. — Если ты примешь это и сляжешь, кто будет помогать раненым? Кто будет принимать решения? Твоя смерть убьет нас вернее, чем Zeta-9.

Из дверного проема залитого мерцающим аварийным светом, раздался хриплый, язвительный смех. Тео, прислонившись к косяку, смотрел на них воспаленными глазами. Его лицо было серым от боли и бессонницы, но насмешка на губах была прежней.

— Прекраснодушные идиоты, — просипел он. — Устраиваете совет теней, пока мир рушится. Вы думаете, у вас есть время на благородство? — Он указал костылем в сторону потолка, откуда доносился приглушенный, но неумолчный гул. — Они уже здесь. И они не будут решать, кто из вас первым сыграет в русскую рулетку с этим дерьмом. Они просто придут и возьмут все.

Как будто по его слову, оглушительная, ревущая сирена противовоздушной обороны, которую Лев с таким трудом встроил в систему оповещения «Термы», взревела, разрывая тишину на клочья. Свет погас, сменившись резким, мигающим красным светом аварийных ламп.

Лев рванулся к консоли, его пальцы замелькали по клавиатуре. На центральный монитор посыпались данные, тепловые карты, схемы.

— Тепловые сигнатуры! Десятки! — его голос сорвался на крик, заглушаемый сиреной. — С юга... плотная группа, движется строем, обходя наши основные заграждения... И с запада! Более хаотично, но... больше! — Его взгляд бешено сканировал данные. — Это... координированная атака! Разные тактики!

— Регены? — крикнула Анна, сердце молотком заколотилось в груди, отдаваясь эхом в висках.

— И люди, — мрачно, почти звериным рыком выдавил Тео, прислушиваясь к характеру шума, пробивавшегося сквозь стены. — Слышите? Выстрелы. Крики. Взрывы. Это «Стая» Шрама. Грязная работа. И... — Он замолчал, его лицо стало каменной маской, в глазах мелькнуло что-то похожее на холодный ужас. — И что-то еще. Четкое. Методичное. Звук выстрелов с глушителем... перекличка... Это не бандиты.

Снаружи, в свете вдруг включившихся мощных прожекторов «Термы», открылась картина настоящего ада. С юга, из клубящегося ледяного тумана, выползали угловатые, неестественно быстрые фигуры регенерантов — но не беспорядочная, яростная толпа, а нечто, напоминающее строй. Они двигались с пугающей скоординированностью, обходя известные минные поля, словно кто-то направлял их. А с запада, используя груды обломков и развалины как укрытие, двигались люди «Стаи» — с дикими воплями, стреляя на ходу, поджигая все, что могло гореть. И за ними, на дальней возвышенности, у старых вышек, стояла небольшая, компактная группа в чистой, темной тактической форме со щитами и длинными, модифицированными винтовками. «Ковчег». Они не нападали. Они наблюдали. Хладнокровно, расчетливо. Ждали.