(не)истинная и (не)любимая

Глава 10

Рангард присылает ко мне горничную. Она приходит сразу с нарядным платьем глубокого изумрудного цвета, и закрытым декольте.

Пока она одевает меня, вспоминаю, что в прошлый раз платье было другое. Тогда я была без памяти влюблена в Рана, и с открытым ртом ловила каждое его слово. Он и выбрал для меня то платье: открытое, ярко-розовое, с пышными рукавами, похожими на цветки роз.

Какое же оно было вульгарное! Не зря отец мне тогда пощёчину прописал…

Неожиданно подробно вспоминается всё, что происходило в тот день: все слова и действия отца, его оскорбления и пощёчина. Хмурый взгляд Рангарда и его ленивое замечание моему отцу.

И это всё. Ран сделал папе замечание. Вот и всё его заступничество.

Да, то платье оказалось непригодным для встречи важного гостя. Только неужели это достойный повод бить собственную дочь?

Хотя когда отца это останавливало? Пока я жила с ним, он частенько срывал на мне злость тумаками. Первые месяцы жизни с мужем я поверить не могла, что жить можно вот так. Спокойно, без укоров и рукоприкладства.

Только перед отцом он за меня не шибко вступился-то… Но теперь я предупреждена.

Когда горничная переплетает мои волосы, уложив их короной на голове, я выхожу в коридор. Ран как раз подходит к дверям, и коротким жестом предлагает взять его под руку.

Смотрю на него исподлобья. На его лице не дёрнется ни единая мышца.

- Они не в духе сегодня, - говорит вполголоса, когда мы спускаемся на первый этаж.

- Как и всегда, - отвечаю мрачно.

Мама умерла, когда я была семилетней малышкой. Отец не позволил мне даже попрощаться с ней, коснуться её руки в последний раз. А когда в нашу семью вошла Цианна – моё детство кончилось.

На могилу матери я могла попасть, лишь сбежав из дома. Чаще всего я ходила к маме поздно вечером, когда все обитатели дома расходились по спальням. Я вылезала в окно, спускалась по выступавшим из стен кирпичам, и втихаря срезала с клумб майоры и хризантемы.

Потом убегала в сторону кладбища, воровато озираясь.

Посещать погост в темноте – то ещё удовольствие. Делать это, будучи ребёнком – что-то за гранью добра и зла.

Только вопреки всему, мне больше нигде не было так спокойно. Я могла рассказать мамочке обо всём, что терзало моё сердце. И пусть она лишь слушала, и не могла меня утешить, я знаю – она непременно это сделала бы, если бы могла.

Впервые мы с Раном встретились, когда я несла маме очередной букет. Он приехал к родителям, живущим в нашем посёлке, и решил проведать могилу своего брата, скончавшегося в подростковом возрасте от неизвестной драконьей болезни.

Его брат погребён на холме. И когда я впервые увидела Рангарда на пригорке, стоя у его подножия, то не могла поверить глазам. Редчайший Снежный Дракон! Я поняла этого по его волосам цвета первого снега.

Он окинул меня заинтересованным взглядом.

- Прошу прощения! – я просто благоговела перед одним его видом, - не хотела помешать, господин.

Ран развернулся ко мне всем корпусом.

- Не извиняйся. Близких проведываешь?

- Угу. Маму.

Я видела, что он заинтригован. Ран спустился с холма, и стал рассматривать меня вплотную. Я чувствовала себя экспонатом на выставке. Изысканным, ценным.

Но экспонатом.

В тот же вечер Снежный Дракон посетил наш дом, и попросил моей руки.

Нет, не так. Он сообщил папе и мачехе, что женится на мне, и забирает жить к себе. С тех пор в нашем доме его невзлюбили. Хотя мне всегда думалось, что родители должны быть благодарны Рану, что забрал меня.

А теперь мы – семейная пара, невесть на чём построенная. В прошлом я так им восторгалась, что приняла это за любовь. Рангард же… Знать не знаю, почему выбрал именно меня. Раньше говорил, что полюбил с первого взгляда.

Какой же я была тупицей, что верила в это!

В столовой накрыт стол, и манящий запах распространился в холл. Мы с Раном входим рука об руку, как любящая семейная пара.

Нахмуренный отец и вечно недовольная Цианна уже заняли свои места, и ждут нас. Я сильно напряжена. Общаться с этими людьми мне хочется примерно так же, как съесть горстку камней на обед. Но внезапно я осознаю нечто, от чего мне чуть легчает.

Ран тоже напряжён. И, возможно, даже больше моего.