(не)истинная и (не)любимая

Глава 12

Он всерьёз сказал такое? Обо мне? Перед глазами мельтешат мушки, напоминающие снежинки.

Как те, что кружили вокруг, когда Ран прогонял меня с дочкой на руках из дому. Даже не верится, что это тот же человек!

- Я воспитал Каю, и знаю к ней подход, - отец отпивает из бокала, и ставит его на стол чуть грубее, чем следовало бы, - не рассказывай мне, как с ней обращаться. Она была избалованной девчонкой в детстве, и даже наше воспитание не в силах переломать её характер. Такое нутро у человека. Наследство от матери. И ты, Рангард, смотрю, ей потакаешь!

У меня глаза едва не лезут на лоб. Избалованная девчонка?! У меня было всего два платья, которые я носила по очереди. Иногда я надевала второе, когда оно ещё не успевало высохнуть после стирки. Ведь выбора не было!

В груди взрывается волна негодования! Нутро у меня не такое как надо?! На маму похожа?! Раньше я бы покорно смолчала, но теперь что-то изменилось. Я готова высказать отцу и Цианне всё, что думаю об их «воспитании», но опаздываю.

Слово берёт мой супруг.

- Вы правы, Кая хорошо воспитана, - он щурится, бросив на меня быстрый взгляд, - только вряд ли это ваша заслуга. Скорее, тот вклад матери, который она успела сделать, прежде чем почила.

Это опять что-то вроде заступничества?

- Я всё ещё здесь, и всё слышу, - отвечаю мрачно, и смотрю в сторону отца, - удобно сваливать вину на ребёнка? Мне ведь есть что вспомнить, папа.

Он так поражён тем, что я не смолчала, что замолкает сам. Только моргает своими огромными глазами почти без ресниц.

- Какая наглость! – опешит Цианна, - посмотрите на неё! Не тебе судить о методах воспитания, Кая. Станешь матерью – поймёшь!

- Что ты вообще знаешь о детях, Цианна? – выпаливаю прежде, чем успеваю обдумать слова, - думаешь, раз на старости лет забеременела, то преисполнились мудростью воспитания?!

Она аж задыхается от возмущения.

- Ты сама буквально вчера из пелёнок вылезла, и смеешь говорить мне подобное? Много ли ты сама понимаешь в детях?!

- Уж поболее, чем ты!

Ляпаю, не подумав, и тут же прикусываю язык. Мне только лишних вопросов не хватало!

Но все воспринимают мой выпад, как праздное бахвальство, и не придираются. Отец и мачеха даже не смотрят на меня, и явно не хотят больше со мной разговаривать.

Что меня только радует.

К несчастью, я обидела родственников недостаточно сильно, чтобы они уехали немедля. После трапезы Цианна изъявляет желание отдохнуть, и Ран отправляет слуг подготовить одну из комнат для гостей.

Я бы отдала им самую холодную, продуваемую всеми ветрами. Но у меня не спрашивают.

Когда приходит мажордом и зовёт родителей разместиться в спальне, Ран на минутку отвлекается, и я сбегаю со столовой через ход для слуг. И прихожу в то место, где часто сидела раньше, если была подавлена – в предкухонник рядом с большой кухней, где в печи всегда готовится что-то ароматное.

Главная повариха и по совместительству лучшая пекарша в мире всегда знала, что если я появляюсь у неё – значит, что-то пошло не так. И видя меня у себя сейчас, тоже не расшаркивается, а достаёт из печки огромную булку, и суёт мне кружку тёплого молока.

- Спасибо, - шепчу ей, не мигая, уставившись в одну точку.

- Слыхала, мадам, что приехали ваши родители…

- Приехали, к сожалению.

Больше она ничего не спрашивает. Ей вроде как не по статусу, хотя я бы ответила, если бы она спросила. Только куда ей хозяев обсуждать? Доливает мне молока, и предлагает сварить какао. Я в этом ощущаю столько молчаливой поддержки, что и слов не надо.

Так мы и сидим вдвоём, когда за мной приходит Ран. Он появляется внезапно, словно вырастает из-под земли.

Его выражение лица не предвещает ничего хорошего. Отставляю кружку с недопитым какао.

- Благодарю, Сэди.

Повариха кивает, и я выхожу из кухни в плохо освещённый коридор.

- Не рвёшься ты развлекать родственников, Кая.

- Как и ты. Нашёл меня аж здесь.

- Я их принимаю в своём родовом поместье лишь потому, что они вырастили тебя, и не дали умереть с голоду. В ином случае, подобных людей я не пустил бы и на порог.

Ему идёт полумрак. Ран подходит, и смотрит мне в глаза, подавляя волю. Пытаюсь незаметно сглотнуть и отвернуться.

Он выглядит напряжённым, и так же звучит его голос.

- Что изменилось? Вчера ты была иной.

- У меня нет ответа на твой вопрос, Рангард, - лгу ему, не моргнув глазом, - просто… в какой-то момент ты стал для меня открытой книгой. И мне не понравилось то, что я прочитала.

Ему смешно, а улыбка Рана всегда имела на меня воздействие. Обычно вытянутые в строгую линию тонкие губы изгибаются, показывая ряд белоснежных зубов. А затем звучит смех, подобный раскату грома где-то вдалеке.

- Скажу тебе больше – ты не дочитала.

Он вдруг хватает меня ладонью за горло. Мне перехватывает дыхание от неожиданности и испуга! Чувствую, как он надавливает на кожу, и отступаю, почти сразу чувствуя спиной стену.