Нейтрал

Глава 4

— Клянусь, так все и было, — с трудом произнесла я, еле сдерживая смех.

— Кайден действительно поверил, что ты фантом покойного лорда? — хохоча спросил Кастиль.

— Да он был просто в ужасе! Я, честно говоря, сама тогда испугалась, потому что он стал белее мела, подумала, что вот сейчас он умрёт, и виновата буду я.

Я рассказывала ему историю о том, как лет семь назад решила подшутить над Кайденом, переодевшись в доспехи предыдущего лорда и придя к нему в комнату поздно ночью. Сказать, что Кайден удивился – ничего не сказать. Он вопил так, будто открыл в себе новый дар. Досталось же мне тогда.

Прокручивая все эти воспоминания, я не заметила, как вновь мечтально уставилась на Кастиля. Вот бывают же такие красавцы.

Его серые глаза поражали своей глубиной – возможно, во многом благодаря длинным, пушистым ресницам, – небольшая горбинка на носу его нисколько не портила, а лишь придавала шарма, а тело... Матерь божья, какое у него было тело.

Мы сидели на моей больничной койке. Он плавно перекочевал на неё со своего стула около часа назад. Пока он рассказывал мне все эти бесполезные сведения о Лисеуме, мы немного разговорились, и оказалось, что у нас с ним было довольно много общего: мы оба младшие дети в семье, оба в детстве были озорниками, оба любим Шоу Ферра, оба ненавидим дождь, когда находимся на улице, но любим его, когда сидим дома. Да и вообще Кастиль оказался очень приятным в общении. Мне нравилось, что он говорил со мной так, будто то, что я нейтрал вообще не имело никакого значения. В любых других обстоятельствах я бы решила, что он не знал, но сейчас мне было известно, что он осведомлён о моей бездарности. И тем не менее вот он: сидит, улыбается, шутит, слушает мои глупые истории.

— Не могу поверить, что Кайден был таким трусишкой в детстве, — сказал Кастиль, — ты бы видела его в школе. Столько бравады и пафоса. Когда вижу, как он пьёт чай в столовой, мне иногда кажется, что он вот-вот и оттопырет мизинец.

Я прыснула со смеху. Да, это было вполне в духе моего брата. Кайден был настоящим маркизом, просто высококлассным, высокосортным принцем. В детстве мы с ним были не так близки, скорее всего из-за моего взрывного характера, но с тех пор как обнаружилось, что я нейтрал, меня никто так не поддерживал, как Кайден. Он всегда был моей опорой, пускай иногда на меня и накатывала жуткая обида, из-за которой любить его было тяжело, я все равно боготворила брата.

Стряхнув с себя мысли о брате, я подумала о том, какое же все-таки у меня замечательное настроение. Не помню, когда последний раз такое было. Скорее всего сейчас я смотрела на Кастиля, как преданная собачонка.

Внезапно он потянулся ко мне рукой, и не успела я отреагировать, как он уже дотронулся до моих волос. Сердце отчаянно забилось.

Наши взгляды встретились. Он слегка улыбнулся. Затем посмотрел куда-то поверх моей головы и сказал:

— Пушинка.

И, смахнув что-то с моих волос, убрал руку.

Похороните-меня-на-кладбище-и-никогда-не-будите-черт-вас-подери-эти-руки-и-улыбочка.

Я непроизвольно коснулась своих волос, словно проверяя все ли он убрал.

— Ага, спасибо, — поспешила ответить я, чтобы скрыть смущение. — Слушай, а ты не хочешь подкрепиться?

— А у тебя есть что-то? — заинтересованно спросил он.

— Нет, но мы можем попросить принести, я же дочь лорда, как никак, мне не откажут, — засмеялась я.

Но он не присоединился ко мне, а лишь как-то отстроненно улыбнулся: улыбкой, не затронувшей глаз.

— Ну да, я и забыл.

Я решила не придавать значения странному выражению его лица, к тому же через секунду он снова повеселел и сказал:

— Мне чур пиццу с ананасами.

— Что? — потрясенно спросила я. — Какие ещё ананасы? Ты ешь пиццу с ананасами?

— Да, моя любимая между прочим, очень вкусная. Ты когда-нибудь пробовала?

— Нет, конечно, и не собираюсь.

— Так, как же ты можешь говорить, что она невкусная, если никогда не пробовала?

— Во-первых, я не говорил ничего такого, а во-вторых легко и просто, — сказала я и высунула язык.

— В смысле не говорила? Твоё выражение лица все сказало за тебя, — демонстротивно возмутился он.

— Твои глаза сказали, что у меня такое выражение, а не моё выражение, значит ты сам всё придумал.

— О, Господи, — застонал он и опустил голову на руки, — это просто поразительная логика. Мои уши сами услышали, мои глаза сами увидели.

— Вот это ты разгильдяй, конечно! Кругом нашкодил, — засмеялась я и потянулась рукой к портативному телефону, стоявшему на прикроватной тумбе, задевая случайно папку Кастиля. Та полетела на пол.

Все содержимое выпало из нее.

— Ой, извини, — торопливо сказала я, слезая с кровати и наклоняясь, чтобы собрать разлетевшиеся листы.

— Стой! — возволнованно произнес он, пытаясь схватить меня за руку, но было слишком поздно.

Я уже увидела это.

На полу, среди множества других, валялся небольшой листик, видимо, отличительный вкладыш на папке, позволяющий владельцу понять, что информация в ней именно обо мне. На листке было несколько слов, выведённых аккуратным крупным почерком.

— Это ты написал? — тихо спросила я.

— Да, но я имел в виду другое, там больше про твой титул, а не про...

— Можешь не продолжать, — прервала его я, поднимая руку и поворачиваясь к нему лицом. — Уходи, Кастиль. Полагаю, что ты сделал все, что планировал.

— Нет, ты не понимаешь...

— О, поверь мне, я все понимаю. Я совершенно не виню тебя.

— Правда? — смутился он.

— Да, конечно, — с бесстрастной уверенностью ответила я. — Разве это твоя вина, если, зная как меня презирают все вокруг, я все равно решила возложить на тебя непомерные ожидания. Разве ты виноват в том, что я подумала, будто ты отличаешься от остальных? — равнодушно продолжала я, но один раз мой голос все-таки предательски дрогнул. — Ты не виноват в этом, разумеется. Это лишь моя вина.

— Боже, Кэссэти, дай мне все объяснить!