Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 3. В которой я пытаюсь сканировать тостер и попадаю на свидание, которого не было

На следующее утро я проснулся с чувством, что меня переехал грузовик. Сны были тревожными: мне снова снились эти стерильные белые коридоры и тени, скользящие по периферии зрения. Шар на моей груди pulsated ровным, успокаивающим светом, словно говоря: «Не волнуйся, я на посту». Сомнительное утешение.
Главной мыслью было: «А что, если Вероника и правда придет с проверкой?» Эта перспектива пугала меня куда больше, чем очередной визит морванян. От инопланетян есть нейтронный болт. От Вероники — нет ничего.
Я решил провести эксперимент. На кухне у меня завалялся старый тостер, который давно не работал. Идеальный полигон для испытаний моего «Сканера реальности». Включил его мысленно.
Мир снова приобрел сине-зеленый оттенок. Тостер светился тусклым алым пятном с надписью Неисправность: нагревательный элемент. Угрозы: нет. Рядом на столе лежала яблочная огрызка, которая светилась ядовито-зеленым: Органика. Степень разложения: 42%. Угрозы: низкие (бактерии).
«Полезная штука», — подумал я, уже представляя, как сканирую коллег на предмет плохого настроения.
Внезапно сканер завис, а потом выдал: Обнаружен след квантовой нестабильности. Источник: неизвестен. Уровень угрозы: оценивается...
Я вырубил сканер. Сердце ушло в пятки. Источник был неизвестен? Значит, угроза была не только во сне? Она уже здесь, в моей квартире?
Меня спас звонок телефона. Я вздрогнул и уронил тостер на пол. На экране светилось: «ВЕРОНИКА».
Я откашлялся, пытаясь придать голосу низкие и мужественные нотки (получилось как у заболевшего хомяка), и взял трубку.
— Аллё?
— Привет, сапёр, — ее голос звучал насмешливо и бодро. — Твой дом еще на месте? Или я опоздала на взрыв?
— Всё в порядке, — просипел я. — Тишина и гладь. Если не считать взорвавшегося пакета с молоком.
— Жаль, — фальшиво вздохнула она. — А я уже представляла себя спасателем МЧС. Ладно, дело не в этом. Ты сегодня идешь на работу?
Я посмотрел на себя в зеркало: помятая футболка, взъерошенные волосы, дикие глаза.
— Э... а надо?
— Борис Борисыч собирает экстренное совещание по проекту «Санта-Барбара». Говорят, там провал полный. Он будет искать виноватых. И, я смотрю, ты у него первый в списке.
В животе все похолодело.
— Понял. Выдвигаюсь.
— Подожди, — остановила она меня. — Зайди сначала в бухгалтерию, возьми у Тамары Ивановны папку с финансовой отчетностью. Скажи, что я просила. Она тебя любит, ты ей тот раз компьютер починил ударом кулака.
— Я не бил... — начал я, но она уже положила трубку.
Через час я был в офисе, с папкой в дрожащих руках и с чувством неминуемой гибели. Вероника поджидала меня у лифта.
— Ну что, живой? — она окинула меня насмешливым взглядом. — Выглядишь, правда, как после взрыва. Но сойдет.
— Спасибо, что подбодрила, — пробормотал я. — Я теперь готов хоть на эшафот, хоть на совещание. Это, впрочем, одно и то же.
Она рассмеялась.
— О, сапёр оказался острым на язык. Нравится мне это. Пошли, герой, тебя уже ждут.
В кабинете Бориса Борисыча царила похоронная атмосфера. Он ходил взад-перед за своим столом, как тигр в клетке.
— ПРОЕКТ «САНТА-БАРБАРА» ПРОВАЛЕН! — начал он, не дожидаясь, пока все сядут. — КЛИЕНТ НЕДОВОЛЕН! КТО ВИНОВАТ?!
Все присутствующих потупили взоры. Мой взгляд уткнулся в собственные кроссовки.
— Горшков! — его палец, словно дуло пистолета, указал на меня. — Это вы вели переписку с клиентом! Объясните этот провал!
Я почувствовал, как вся кровь отливает от лица. Переписку-то вел, но клиент был неадекватным склочником, который сам не знал, чего хотел.
— Борис Борисыч, я... — я начал заикаться. — Они сами... то есть, мы...
Внезапно Вероника, сидевшая рядом, кашлянула и мягко вставила:
— Борис Борисыч, если позволите. Я просматривала переписку. Алексей действовал строго по инструкции. Проблема не в коммуникации, а в изначально неверном техническом задании, которое утверждал предыдущий менеджер.
Она сказала это так гладко и уверенно, что Борис Борисыч на мгновение опешил.
— Предыдущий менеджер? Это... — он покраснел, поняв, что утверждал ТЗ лично он.
— Да, — мягко кивнула Вероника. — Но это поправимо. Я уже подготовила вариант исправления ошибки. Алексей, кстати, мне с этим очень помогал. Мы вчера до позднего вечера над этим сидели.
Она лгала так легко и непринужденно, что я сам почти поверил в наши ночные бдения над отчетом. Я посмотрел на нее с немым восхищением и ужасом.
Борис Борисыч промычал что-то невнятное и перевел стрелки на другого несчастного. Совещание пошло дальше, а я сидел, не веря своему счастью.
После совещания я поймал Веронику у кофемашины (которая, к моему удивлению, работала).
— Спасибо, — выдавил я. — Ты меня... ну, спасла.
— Пустяки, — она пожала плечами, наливая себе кофе. — Мне просто стало скучно смотреть, как он тебя ест. Ты краснеешь очень забавно. Как помидор сорта «Бычье сердце».
Я снова покраснел.
— Ну, я... стараюсь.
— Кстати, о вчерашнем вечере, — она повернулась ко мне, и в ее глазах заплясали чертики. — Раз уж я всему отделу рассказала, как мы с тобой корпели над проектом, надо же сделать это правдой. Так что сегодня после работы жду тебя в конференц-зале. Будем работать. Принесешь печеньки.
Она улыбнулась мне самой коварной улыбкой, какую я только видел, и удалилась.
Я остался стоять с идиотской улыбкой и растущей паникой. Работать с Вероникой. Один на один. Целый вечер.
Мой шар на груди вдруг издал тихое довольное жужжание. Я посмотрел на него.
— Тебе-то чего? — прошипел я. — Мне надо спасать мир, а она меня на свидание... то есть на работу зовет!
В голове всплыло сообщение интерфейса: Приоритет: обеспечение психологической стабильности оператора. Задание принято.
Я застонал. Да уж. С психологической стабильностью было туго. Но какая-то часть меня, та самая, что обычно боялась собственной тени, вдруг странно оживилась.
Возможно, спасение мира стоило начать с того, чтобы перестать быть мямлей. Хотя бы на один вечер.
Или хотя бы принести те самые печеньки.