Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 9. В которой я становлюсь немного философом и почти перестаю быть идиотом

Тишина в офисе на следующее утро была иной. Не привычной, наполненной ленивым гулом компьютеров и скукой, а напряженной, звенящей. Как после грозы, когда воздух еще пахнет озоном, но неясно, ушла ли опасность или просто затаилась, готовясь к новому удару.

Я сидел за своим столом и пытался сосредоточиться на отчете. Безуспешно. В голове крутились вчерашние события: восторженные взгляды Лизы и Анны, насмешливый хохот Максима, ледяная маска на лице Вероники и… мокрая дорожка от ее бутылки на моих кроссовках. Это жгло сильнее любого нейтронного болта.

>> Уровень кортизола повышен. Наблюдается когнитивный диссонанс. Рекомендую медитацию или физическую активность для снижения стресса.
— Заткнись, — мысленно бросил я. — Ты — причина моего диссонанса.

Шар смолк. Впервые он не стал настаивать. Может, и у искусственного интеллекта есть чувство такта. Или он просто анализировал новые данные.

Я понимал, что мой «дар» — это не суперсила. Это проклятие. Неуправляемое, абсурдное, превращающее мою жизнь в фарс. Я не стал сильнее или увереннее. Я стал клоуном, который по заказу может упасть в лужу или привлечь внимание, но не может сделать ничего по-настоящему важного. Ни для себя, ни для… нее.

Внезапно тень упала на мой стол. Я поднял голову. Вероника. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня не с гневом, а с усталым любопытством. Ее взгляд был таким же острым, но в нем не было насмешки.

— Ну что, Казанова, — произнесла она тихо, чтобы не слышали другие. — Отдохнул после своих подвигов? Готов к новым свершениям?

Я отложил ручку и честно посмотрел на нее.
— Вероника, я… я не знаю, что вчера происходило. Это был не я.

Она фыркнула, но без злобы.
— Да? А кто же? Твой засекреченный брат-близнец? Или ты наконец запил, Горшков?

— Хуже, — горько усмехнулся я. — Я… влип в одну историю. И она меня меняет. Но не так, как хотелось бы. Все эти штуки… падения, внезапная популярность… это побочные эффекты. Я не управляю этим.

Она помолчала, изучая мое лицо. Искала ложь или игру.
— Ты всегда был странным, Лёха. Но последнее время ты странный каким-то новым, опасным образом. Как неисправный лифт — то застреваешь, то летишь вниз с бешеной скоростью. С тобой невозможно.

— Я знаю, — опустил я голову. — И мне жаль. Прости за вчера. За этот цирк. И… за воду на ноги.

Уголки ее губ дрогнули.
— Это было по-детски. С моей стороны. Но ты сам виноват. Ты корчил из себя альфа-самца, а получился… — она поискала слово, —… перепуганный кот в костюме альфа-самца.

— Спасибо за точность, — я снова усмехнулся, но на этот раз уже искренне.

— Ладно, — она вздохнула. — Перемирие. Но если ты еще раз устроишь представление с своим внезапным превращением в Джеймса Бонда, я вылью на тебя не воду. У меня в столе есть запас кофе за прошлый месяц.

Она развернулась и ушла к своему месту. На душе стало немного легче. Не потому что все было решено, а потому что хоть кто-то знал, что под маской идиота скрывается… другой идиот, но хотя бы честный.

>> Социальное напряжение снижено. Отношения с целью «Вероника» переведены в статус «Наблюдение с элементами осторожного доверия».

Я мысленно послал Шару благодарность за то, что он промолчал.

Но ощущение звенящей тишины, тревоги не уходило. Оно исходило не от Вероники и не от коллектива. Оно витало в воздухе. Как будто кто-то невидимый наблюдал за мной. И этот кто-то был недоброжелательным.

Максим вел себя слишком спокойно. Слишком тихо. Он не отпускал своих колкостей, не пытался подставить. Он просто работал, изредка бросая на меня долгие, изучающие взгляды. Как хищник, который уже загнал жертву в угол и теперь выжидает, чтобы нанести точный, смертельный удар.

Во время обеденного перерыва я вышел на пожарную лестницу, чтобы подышать. Воздух был холодным и колючим.

— Шар, — тихо сказал я. — Эти… морваняне. Они ведь не просто приходят во сне, да?

>> Уровень угрозы исходя из ваших сенсорных данных повышается. Обнаружены аномальные квантовые колебания в радиусе 500 метров. Источник: неизвестен. Характер колебаний указывает на технологию сканирования или наблюдения.

Меня бросило в холодный пот.
— Они здесь? На Земле? Среди нас?

>> Вероятность: 87%. Методы инфильтрации неизвестны. Цели: неизвестны. Но паттерны вторжения через сон указывают на долгосрочную стратегию подрыва психического здоровья популяции, что облегчает физическое завоевание.

Я прислонился к холодной бетонной стене. Это было уже не похоже на игру. Мои проблемы с Максимом, мои нелепые попытки произвести впечатление на Веронику — все это было мелким лепетом на фоне надвигающейся бури. Инопланетное вторжение. Реальное. Не в фильмах, а здесь, в моем городе. И я, Алексей Горшков, офисный мямля, был почему-то «выбран», чтобы этому противостоять.

И чем я занимался? Учился опрокидывать кружки и привлекать внимание женщин!

— Я не справлюсь, — прошептал я в пустоту. — Я не герой. Я даже нормально поговорить с девушкой не могу без того, чтобы не устроить цирк.

>> Анализ понятия «герой»… Героизм редко является следствием отсутствия страха. Чаще — следствием действия вопреки ему. Ваши ошибки — не показатель несостоятельности. Они — данные для обучения. Вы учитесь быть человеком в условиях повышенной сложности. Это и есть ваша сила.**

Я задумался. Впервые Шар говорил не о модулях и навыках, а о чем-то большем. О чем-то человеческом.

— То есть моя сила в том, что я идиот?
>> Ваша сила в том, что вы продолжаете пытаться. Несмотря на провалы, унижения и абсурдность ситуации. Это и есть сопротивление. Морваняне используют страх. Ваша неловкость, ваша настойчивость — это форма хаоса, которую их упорядоченное сознание не может просчитать.**

Я посмотрел на город, раскинувшийся внизу. Люди спешили по своим делам, не подозревая, что их сны могут быть полем боя, а их сосед по офису — единственным, кто об этом знает.