Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 10. В которой я веду девушку домой, а оказываюсь на пороге конца света

Мы шли по вечерним улицам, и город вокруг казался декорацией к низкобюджетному фантастическому фильму. Люди двигались ровными, предсказуемыми потоками, словно запрограммированные аниматроники. Не было слышно смеха, споров, внезапных всплесков эмоций. Только ровный гул машин и мерные шаги. Даже свет фонарей казался каким-то слишком холодным и стерильным.
Вероника шла рядом, закутавшись в пальто. Она молчала, но я чувствовал, как ее плечо время от времени непроизвольно вздрагивает. Она боролась. Цеплялась за свое «я», которое пытались стереть. Я боялся протянуть руку, чтобы взять ее за руку — вдруг это снова запустит тот самый бездушный режим.
— Пойдем ко мне, — наконец выдохнул я, когда мы приблизились к ее дому. — Я… боюсь тебя одну отпускать.
Она кивнула, не споря. Ее обычная язвительность куда-то испарилась, осталась лишь усталая покорность. Это пугало больше всего.
Ее квартира была такой же, как и она сама — стильной, но с легким творческим беспорядком. На столе валялись кисточки и тюбики с красками (я и не знал, что она рисует), на полке стояли книги по искусству, смешанные с триллерами. Теперь все это выглядело как музейная экспозиция под названием «Жизнь до вторжения».
Она включила свет и машинально поставила чайник. Ее движения были точными, но бездушными.
— Чай? — спросила она ровным голосом. — Кипяток имеет температуру сто градусов. Он эффективен для экстракции танинов из чайных листьев.
— Вероника, хватит, — тихо сказал я. — Ты дома. Можно расслабиться.
Она повернулась ко мне, и в ее глазах снова поплыла знакомая муть. Пустота возвращалась. Я сделал шаг вперед, но она отступила.
— Нет. Не надо. Я… я не хочу снова терять себя. Это больно. Как просыпаться под водой.
Внезапно воздух в комнате затрепетал. Свет лампы померк, затем вспыхнул с удвоенной силой. На груди у меня разлилось тепло — сильное, почти обжигающее.
>> Критическое обновление. Обнаружен источник аномалии. Необходим немедленный брифинг.
Из моего шара вырвался луч голографического света и спроецировал в центре комнаты сложную трехмерную схему. Вероника ахнула и отпрянула к стене.
— Лёха, что это?!
Я не успел ответить. В воздухе зазвучал голос Шара — не в моей голове, а снаружи, металлический и безэмоциональный, как голос автоответчика.
Объяснение: Морваняне использовали адронный коллайдер Земли для смещения пласта реальности. Они внедрили вирус в систему ЦЕРН, вызвав микро-разрыв в пространстве-времени. Это сдвинуло слой реальности, позволив им проникнуть.
Голограмма показала знакомые очертания Большого адронного коллайдера — гигантского кольца, спрятанного под землей где-то в Швейцарии. Затем изображение изменилось — по кольцу поползла черная, маслянистая трещина, и из нее стало сочиться фиолетовое, пульсирующее свечение.
— Как? — прошептал я, не в силах оторвать глаз от жутковатого зрелища. — Они что, взломали его?
Не взломали. Перепрограммировали на квантовом уровне. Их технология оперирует фундаментальными силами. Они не прорывают дыру в нашу реальность. Они сдвигают нашу реальность, чтобы их тень стала плотью.
Вероника медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Она смотрела на голограмму широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас, но уже не пустота. Шок от происходящего был сильнее морвананского программирования.
Фаза перемещения началась. Их сущности перемещаются из сна в физический мир, замещая людей. Поведение меняется: пассивность, шаблонность. Твой эмоциональный контакт — временный барьер, но источник в коллайдере. Нужно остановить.
Голограмма сменилась. Теперь она показывала Землю. Из точки расположения ЦЕРНа расходились концентрические волны того самого фиолетового свечения. Они накрывали города, страны, континенты. И с каждой волной люди на голограмме менялись — их цветные, эмоциональные ауры гасли, сменяясь серыми, однородными силуэтами.
Я посмотрел на Веронику. Она сидела, прижавшись лбом к коленям, и тихо плакала. Не рыдала, а именно плакала — от бессилия и страха. И в этом была ее победа. Она чувствовала. Она была жива.
— Остановить, — пробормотал я, глядя на Шар. — Как? Я даже до Швейцарии доехать не смогу без того, чтобы не заблудиться в трех соснах!
Точка доступа не обязательно находится в ЦЕРН. Коллайдер — лишь усилитель, антенна. Источник сигнала, точка входа, может быть anywhere. Он должен быть ближе. Там, где аномалия сильнее всего.
Голограмма снова изменилась. Теперь она показывала карту нашего города. Фиолетовое свечение было сконцентрировано не в центре, а на окраине, в районе…
— Промзоны? — удивился я. — Но там же только старые заводы и…
Я замолчал. Мысли пронеслись в голове с бешеной скоростью. Максим. Его внезапное повышение. Его частые «совещания на выезде». Его странная, нечеловеческая уверенность и холодность. Его интерес к новым технологиям и связям.
— Офис Максима… — выдохнул я. — Его «стартап» в промзоне… Он же все время туда ездил! Он говорил, что это новый логистический центр!
Вероятность 94%. Цель «Максим Каменский» является либо агентом влияния, либо ретранслятором. Его офис — наиболее вероятная локация для портала или генератора.
Я подошел к Веронике и опустился перед ней на колени.
— Веришь мне теперь? — тихо спросил я.
Она подняла заплаканное лицо.
— Это кошмар, — прошептала она. — Но… да. Верить приходится. — Она посмотрела на голограмму, на фиолетовое пятно над промзоной. — Значит, Максим… он один из них?
— Не знаю. Но он точно как-то связан.
Она глубоко вздохнула, вытерла слезы и поднялась на ноги. В ее глазах появился знакомый огонек — не насмешки, а решимости.
— Ладно, сапёр. Похоже, твои взрывы — это не самое безумное, что происходит в этом мире. Что будем делать?
Я посмотрел на нее, на эту хрупкую, испуганную, но не сломленную девушку, и почувствовал прилив странной силы. Не от Шара. От себя самого.
— Будем будить людей, — сказал я. — Одного за другим. Пока не найдем способ заткнуть эту дыру.
Она кивнула и неожиданно улыбнулась — слабо, но по-настоящему.
— Тогда начинай с меня. Пока я не снова стала роботом.
И я поцеловал ее. Не от отчаяния, а от надежды.