Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 15. В которой старушка с пирожками оказывается главным специалистом по апокалипсису

Гараж Бабы Кати снова стал нашим штабом. Вероника сидела, закутавшись в старый, пропахший машинным маслом плед, и дрожала — не от холода, а от пережитого шока. Я сидел рядом, не выпуская ее руку из своей. Ее пальцы были холодными, но живыми. Настоящими. Светящаяся рана на ее руке была аккуратно перевязана — Катя наложила какую-то мазь с серебром, сказав, что это «тормозит ихнюю мерзость».
Сама Баба Катя расхаживала перед нами, как профессор перед нерадивыми студентами, и потчевала нас не только пирожками, но и информацией, от которой стыла кровь в жилах.
— Ну, что, птенцы, — начала она, зажигая паяльник, чтобы подкрутить что-то в своем детекторе. — Рассказывайте, что знаете. А я потом свои пять копеек вставлю.
Мы с Вероникой переглянулись. Я начал первым, рассказывая о своих снах, о Шаре, о миссии по спасению мира. Вероника тихо добавила о своих провалах в памяти, о странных снах, о том, как полгода назад попала в аварию, после которой «все и началось».
Катя слушала, кивая, и временно вставляла реплики: «Ага, понятно», «Как я и думала», «Ну, эти жопорожики, я так и знала».
Когда мы закончили, она отложила паяльник, уселась на свой ящик и взглянула на нас поверх очков.
— Ну, ладно. Теперь моя очередь. Слушайте, да не обкакитесь с страху. — Она хмыкнула. — Вторжение это готовилось не год и не два. Лет двадцать, не меньше. Мелкие пакости они нам устраивали всегда — то корову похитят, то круги на полях нарисуют. Но это так, разминка была.
Она ткнула пальцем в чертеж на столе, где был изображен адронный коллайдер.
— А вот это — их главный инструмент. Не сама железяка, нет. А то, что вокруг нее накручено. Они не взламывали его. Они его… перенастроили. Сделали из него гигантский рупор, антенну для своего сигнала. Сигнала, который сдвигает реальность.
— Как сдвигает? — не понял я.
— Ну, как телевизор настраиваешь, — объяснила Катя. — Чуть повернул ручку — картинка поплыла. Вот и они нашу реальность «подкрутили». Сделали ее… более гибкой. Более восприимчивой к ихкой мерзости. Из-за этого у людей и начались всякие глюки.
— Эффект Манделы? — тихо спросила Вероника. — Когда многие помнят что-то неправильно? Я читала…
— Именно! — Баба Катя щелкнула пальцами. — Память — она же не в вакууме существует. Она завязана на реальность. А если реальность пошатнули, то и память поплыла. То песня в хит-параде не та, то умер артист, а потом оказался живый. Это не память плохая! Это реальность дырявая! Они ее коверкают, под себя подгоняют!
Я вспомнил, как сам спорил с коллегами о том, какого цвета была машина у какого-то актера. Все оказались правы — просто каждый помнил свой «слой» реальности.
— А дежавю? — спросил я.
— А это они пробуют на зубок время, — мрачно ответила Катя. — Прощупывают, можно ли его зациклить, перемотать назад. Для точечных вмешательств. Чтоб свои косяки исправлять.
Она встала, подошла к верстаку и принесла папку с распечатками. На них были графики, карты мира с热点-точками, где чаще всего наблюдались аномалии, и… мои фотографии. Снимки с работы, из метро, у подъезда.
— А это что? — я уставился на свои фото.
— А это я за тобой следила, — без тени смущения призналась старуха. — Как только ихняя активность повысилась, мой детектор начал на тебя реагировать. Ты, значит, ходишь, а вокруг тебя реальность колышется, как кисель. Думала, ты один из них — инопланетянин-неудачник, который не может свою энергетику скрыть. А оказалось… — она кивнула на мой шар, — …твоя игрушка виновата. Она как маячок для них. И защита одновременно.
>> Подтверждаю. Моё квантовое поле вступает в резонанс с их технологиями, создавая помехи и привлекая внимание. Баба «Катя» права на 92%.
Вероника тихо рассмеялась.
— Значит, я думала, что слежу за тобой из интереса, а на самом деле мое подсознание тоже на этот «маячок» реагировало?
— Возможно, — сказала Катя. — Ты же, милочка, у них не простая. Ты у них… — она запнулась, подбирая слова, — …экспериментальная модель. Попытка создать идеального шпиона — с человеческой душой, но с ихней технологией внутри. Чтобы чуять таких, как Леха, и приближаться. Только душа, видать, оказалась слишком живой. Или память всплыла. Испортила им всю малину.
Вероника побледнела и сжала мою руку крепче.
— Так я… я была оружием против тебя?
— А теперь ты — наше оружие против них, — твердо сказал я. — Потому что ты знаешь, как они думают. Как работают.
Мы замолчали, переваривая услышанное. Картина вырисовывалась грандиозная и ужасающая. Это была не просто атака. Это была фундаментальная диверсия против самой реальности. Против памяти, против времени, против законов физики.
— Что же нам делать? — наконец спросил я. — Мы не можем сражаться со всей их технологией.
— А кто сказал, что надо со всей? — Баба Катя ухмыльнулась. — Надо бить в сердце. В ихний генератор тут, в промзоне. Он — локальный усилитель. Принимает сигнал из ЦЕРНа и раскидывает его по городу. Если его уничтожить, город выйдет из-под их контроля. Люди очнутся. Ну, не все, конечно. Тех, кого уже переделали, не вернешь. Но тех, кто еще на крючке, — да.
— А потом? — спросила Вероника. — Они же пришлют другой усилитель.
— А потом, — Катя посмотрела на меня, — твоему шарику надо будет связаться со своими. С теми, кто его послал. Предупредить их. Или попросить подмоги. Потому что в одиночку нам с этой войнушкой не справиться.
Я посмотрел на Шар. Он pulsated ровным, спокойным светом.
>> Протокол связи с Прародителем заблокирован. Блокировка может быть снята только при уничтожении локального генератора. Он создает помехи.
— Значит, план есть, — подвел я итог. — Уничтожаем генератор. Снимаем блокировку. Зовем подмогу. Спасаем тех, кого можно спасти.
— И вышибаем этих уродов из нашей реальности обратно в ихнюю дыру, — добавила Баба Катя, сжимая увесистый гаечный ключ.
— А что с… с моей памятью? С тем, кто я? — тихо спросила Вероника.
Старуха взглянула на нее с неожиданной нежностью.
— А ты, детка, будешь вспоминать. По кусочкам. Это будет больно. Но мы поможем. — Она ткнула ключом в меня. — Особенно он. У него уже опыт поцелуями память возвращать имеется.
Вероника улыбнулась сквозь слезы. Я обнял ее за плечи. Мы были изранены, напуганы и совершенно не готовы к тому, что нас ждало. Но у нас был план. Был гараж. Были пирожки. И была друг друга.
И это было уже больше, чем ничего. Это был старт.