Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 17. В которой мы становимся призраками на вражеской фабрике кошмаров

Планшет Бабы Кати был не просто схемой. Это был шедевр партизанской разведки. Каждый охранник, каждая камера, каждый датчик движения были помечены. Были проложены три маршрута проникновения: через крышу (отвергнуто из-за отсутствия навыков скалолазания), через канализацию (отвергнуто после взгляда на фотографии) и через систему вентиляции.
>> Анализ маршрута «Вентиляция». Вероятность успеха: 67%. Риск обнаружения: высокий. Рекомендую.
— Риск обнаружения всегда высокий, когда тебя могут съесть, — мрачно пробормотал я, изучая лабиринт воздуховодов на экране. — Но другого пути нет.
Мы подобрались к ангару с тыльной стороны, где, по данным Кати, находился замаскированный люк вентиляционной шахты. Его прикрывал куст колючего боярышника, который кто-то давно не стриг.
Вероника, к моему удивлению, действовала с холодной, отточенной эффективностью. Ее пальцы сами нашли скрытую защелку, ее глаза безошибочно считывали слабые места в системе. Ее «прошлое» давало о себе знать — не как враждебная программа, а как набор навыков, которые теперь работали на нас.
— Я… я...знаю, как это устроено, — прошептала она, откидывая тяжелую крышку люка. — Как будто вспоминаю инструкцию.
— Вспоминай быстрее, — я подал ей внутрь. — Особенно про ловушки.
Внутри пахло пылью, металлом и чужим, сладковато-металлическим запахом, который я уже начал ассоциировать с морванянами. Мы поползли по узкому, темному туннелю, освещая путь экраном планшета.
Реальность здесь, внутри их логова, сбоила еще сильнее. Стены вентиляции то становились прозрачными, и мы видели жутковатые лаборатории, где под фиолетовым светом копошились существа в халатах, то наливались свинцовой тяжестью. Воздух звенел от неслышимых низких частот, от которых сводило зубы.
>> Обнаружено сильное поле подавления воли. Особа «Вероника» испытывает дискомфорт. Рекомендую скорость.
Она и правда дышала тяжелее и все чаще прикладывала руку к виску, будто пытаясь прогнать навязчивую мысль.
— Они… они зовут, — выдохнула она. — Зовут вернуться. Говорят, что я своя. Что я ошиблась. Что мое место с ними.
— Твое место со мной, — я крепче сжал ее руку. — Помнишь пирожки? Помнишь, как она стучала по батарее? Это и есть реальность. А их голоса — это просто вирус.
Мы проползли еще несколько метров и уперлись в решетку. За ней открывался вид на центральный зал ангара.
То, что мы увидели, заставило кровь стынуть в жилах.
В центре, на месте того самого кресла, где была пристегнута Вероника, теперь стоял гигантский, пульсирующий органический механизм. Он был похож на огромное сердце, сделанное из черного металла и фиолетового света. От него расходились десятки трубок и проводов, подключенных к таким же, как Вероника, людям. Они сидели в прозрачных капсулах, их лица были искажены тихим ужасом, а по трубкам из их тел выкачивалась та самая светящаяся субстанция — их жизненная сила, их воля — и перекачивалась в центральный генератор.
Это была фабрика. Фабрика по переработке людей в топливо для кошмара.
Рядом, как жрец у алтаря, стоял Ксил-17 в своем теле Максима. Он что-то проверял на голографическом интерфейсе, его движения были точными и бездушными.
— Источник, — прошептала Вероника, и в ее голосе был ужас. — Они используют гибридов как батарейки. Как живые аккумуляторы… Я бы стала одной из них…
Я почувствовал, как по спине бегут мурашки. Мы должны были это остановить. Во что бы то ни стало.
На планшете Кати мигал значок «Сюрприз». Рядом с ним была пометка: «Аварийный охладитель. Взорвать — получится очень мокро и очень холодно.»
Я показал надпись Веринике. Она кивнула, ее лицо стало сосредоточенным.
— Я знаю, где это. Это в соседнем отсеке. Система охлаждения генератора. Если ее перегрузить…
— …то ихнее сердце остановится, — закончил я. — Или взорвется.
Нам нужно было добраться до того отсека. Для этого — перелезть через вентиляционную шахту и спуститься на уровень ниже.
Мы поползли дальше, каждый метр даваясь с боем. Датчики движения, которые Катя не отметила, лазерные сетки, которые включались и выключались в случайном порядке. Без ее планшета мы бы уже сто раз погибли.
Наконец, мы нашли решетку, ведущую в небольшое техническое помещение, заполненное гудящими насосами и трубами, по которым циркулировала голубая, светящаяся жидкость — тот самый антифриз.
— Вот он, — указала Вероника на массивный бак с мигающими аварийными клапанами. — Охладитель. Если его вскрыть…
>> Предупреждение: жидкость содержит экстремально низкие температуры и квантовые стабилизаторы. Контакт приведет к мгновенному обморожению и распаду материи на субатомном уровне.
— Значит, взрывать издалека, — я осмотрелся в поисках идеи. — Чем?
Взгляд упал на ящик с аварийным инструментом. Среди гаечных ключей и молотков лежала старая, но мощная сигнальная ракетница.
— Идеально, — прошептал я. — Отходи.
Я прицелился в центр бака. Мои руки дрожали. Где-то рядом ходили стражи. В любой момент нас могли обнаружить.
— Леха, подожди, — Вероника положила руку мне на плечо. — Как только мы это сделаем, включатся все системы охраны. Нам нужно быть готовыми бежать.
— Бежать будем, — я увереннее сжал ракетницу. — А сначала — устроим салют в ее честь.
Я выстрелил.
Оранжевая сигнальная ракета ударила в бак с оглушительным грохотом. Металл прогнулся, зашипел, и на секунду воцарилась тишина.
Потом мир взорвался.
Из пробоины хлынул поток ослепительно-голубой жидкости. Все, чего она касалась, мгновенно покрывалось толстым слоем инея и рассыпалось в мелкую пыль. Трубы лопались, насосы взрывались, и волна холода, такого жуткого, что он, казалось, выжигал саму душу, покатилась по помещению.
Сирена взревела, заглушая все. Замигали красные аварийные огни.
>> Температура критическая! Целостность конструкции нарушена! Эвакуация!
Мы рванули обратно в вентиляцию, едва успев увернуться от наступающей стены холода. За спиной рушился мир. Слышались крики — нечеловеческие, полные боли и ярости. Генератор умирал, и его агония была ужасна.
Мы выползли из люка и, не оглядываясь, побежали прочь от ангара. Сзади раздался оглушительный взрыв, и столб голубого и фиолетового плаща взметнулся в небо.
Мы остановились, чтобы перевести дух. Ангар был окутан клубами пара и дыма. Из него доносились звуки хаоса.
Мы сделали это. Мы остановили фабрику.
Но когда дым немного рассеялся, мы увидели, что из главных ворот, не обращая внимания на холод и разрушения, ровным строем выходили фигуры в униформе. Десятки. Сотни. Их глаза glowed холодным фиолетовым светом. Они были под полным контролем. И они смотрели в нашу сторону.
Генератор был уничтожен. Но армия — осталась.
И она знала, с кого начинать охоту.