Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 20. В которой я наступаю на грабли реальности, а они бьют меня по лбу

Последний рывок к подножью холма был самым страшным. Каждый куст, каждое дерево могло скрывать засаду. Мы с Вероникой двигались как тени, пользуясь советами Сергея и сканерами Шара. Почти у цели.

И тогда я почувствовал его — легкий, едва уловимый щелчок под ногой, будто я наступил на ветку. Но ветка была слишком правильной, слишком металлической.

Мир пропал.

Не взрыв, не боль, не свет. Просто… щелчок выключателя. И тишина.

Я открыл глаза. Я сидел за своим старым, заваленным бумагами столом в офисе. В ушах стоял монотонный гул компьютера и разговоров коллег. Пахло старым кофе и пылью.

— Горшков! — проревел знакомый утробный голос. — Вы опять в ступоре? Отчет по квантам… то есть, по клиентам готов?!

Я медленно повернул голову. Напротив меня, за своим идеально чистым столом, сидел Максим. Обычный, живой, самодовольный Максим. Никаких фиолетовых глаз, никаких лезвий вместо пальцев.

— Максим? — мои губы едва повиновались мне.
— Ну, я, — он усмехнулся. — Кого ж еще? Пришельцев ждал? — Он окинул меня насмешливым взглядом и развернулся к своему монитору.

Я огляделся. Лиза печатала что-то, злобно цокая длинными ногтями. Борис Борисыч сидел в своем кабинете и орал в телефон. Все было так, как будто… ничего и не было.

*Сон?* — первая, спасительная мысль пронеслась в голове. *Галлюцинация? Срыв?* Я же почти не спал все эти дни. Могло же привидеться.

Я поднял дрожащую руку и потрогал свою грудь. Под рубашкой была обычная кожа. Никакого пульсирующего шара. Никакого тепла.

Облегчение захлестнуло меня такой волной, что я чуть не расплакался прямо за столом. Кошмар. Все это был просто кошмар.

Я провел весь день как в тумане. Делал вид, что работаю, кивал начальству, пил ужасный офисный кофе. Это был самый прекрасный день в моей жизни. Скучный, серый, предсказуемый.

Вечером я поехал домой. В своей обычной, душной маршрутке. Поднялся в свою обычную, немного захламленную квартиру. Включил свет. На кухне сидел мой кот Барсик и вылизывал лапу. Все было на своих местах.

Я рухнул на диван и засмеялся. Истерично, громко, до слез. Это был сон. Просто очень яркий, очень детальный, очень долгий кошмар.

Но потом я заметил первую трещину.

Я пошел умыться. Включил воду, и струя ударила слишком сильно, обрызгав зеркало. Я потянулся за полотенцем, чтобы вытереть брызги, и замер. На запотевшем стекле кто-то прочертил пальцем два символа: «ХК».

Мои инициалы? Нет, мои — АГ. Алексей Горшков. Чьи же? Я стер надпись тряпкой. Наверное, показалось. Или я сам, не осознавая того, нарисовал.

Я решил проверить почту. Включил свой старенький ноутбук. Он загружался мучительно долго. На рабочем столе — привычные иконки. И одна новая. Та, которой раньше не было. Простой текстовый файл с названием «Для тебя.txt».

Я открыл его. Внутри был всего один абзац.

*«Не верь глазам своим, сапер. Слой тонкий, но прочный. Ищи дыры. Смотри на то, чего не должно быть. Вспоминай. Там, где ты был — реально. Здесь — нет. Ищи меня. Ищи нас. К.»*

Сердце упало. К. Катя. Баба Катя.

Я резко обернулся. Кот сидел на полу и смотрел на меня своими зелеными глазами. Но не просто смотрел. Он медленно, очень медленно подмигнул мне. По-человечески. Потом зевнул, потянулся и ушел в другую комнату, как ни в чем не бывало.

Меня бросило в жар. Я начал искать. Внимательно, дотошно, как никогда раньше.

За окном, на противоположной стороне улицы, висел рекламный щит с соком. Я видел его каждый день. На нем всегда была улыбающаяся блондинка с стаканом. Сейчас на щите была та же блондинка, но… с тремя руками. Третья рука нелепо торчала из ее плеча и тоже держала стакан. И никто, абсолютно никто из прохожих не обращал на это внимания.

Я распахнул окно. Воздух был безвкусным. Совсем. Не пахло ни выхлопами, ни деревьями, ни едой из соседских окон. Ничем.

Я побежал к холодильнику, распахнул его. Внутри лежали обычные продукты. Я схватил пачку молока, вдохнул. Никакого запаха. Я отхлебнул прямо из пакета. Вода. Безвкусная, чуть белая вода.

Я стал рыться в своих вещах. В ящике с носками я нашел тот самый медный жетон с тремя кольцами, который мне дал Сергей. Его здесь не должно было быть. Его никогда не было.

Я схватился за голову. Это было не реально. Это была ловушка. Иллюзия. Матрица.

Шара не было, чтобы подтвердить мои догадки. Вероники не было, чтобы поддержать. Я был один. Сходил с ума в самом обычном, самом страшном аду — мире, где ничего не происходит.

Я сел на пол посреди комнаты и закричал. Беззвучно, отчаянно, из последних сил.

И тут мой взгляд упал на розетку. На белую, пластиковую розетку у плинтуса. На ней был мелкий, едва заметный узор. Я присмотрелся.

Это не был узор. Это была надпись. Выцарапанная чем-то острым. Тот же почерк, что и в файле.

*«Смотри под ноги. Иди на звук. Реальность хрупка. Ломай ее.»*

Я подполз к розетке и выдернул из нее вилку зарядки от телефона. И тогда я услышал. Не гул холодильника, не звуки с улицы.

Тихий, прерывистый, знакомый стук. Как будто кто-то бьет по батарее стареньким гаечным ключом.

*Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук.*

Это был ритм. Наш ритм. Рифма из детской считалки, которую Катя напевала, когда паяла свои схемы.

Он шел из-под пола. Из квартиры этажом ниже. Из квартиры Бабы Кати.

Я сорвался с места и побежал к двери. Мне было все равно, что там, за дверью. Пусть этот мир рушится. Пусть меня съедают монстры. Лишь бы не оставаться здесь, в этой сладкой, безвкусной, безнадежной ловушке.

Я выскочил на лестничную площадку. Дверь в квартиру Кати была закрыта. Я изо всех сил ударил по ней плечом.

— Катя! Я здесь! Я слышу!

Дерево треснуло, и дверь распахнулась.

За ней не было квартиры. За ней был клубящийся вихрь из света и теней, и из него доносился тот самый стук. И голос. Ее хриплый, родной голос.

— Ну, вошел чего, тряпка! Искал меня? Так иди уже!