Нейтронный болт для офисного планктона

Глава 21. В которой я торгуюсь с эхом за право на боль

Шаг в вихрь был похож на падение в ледяной водопад из стекла и статики. Меня крутило, рвало, бросало о невидимые стены. Звуки сливались в оглушительный гул, а перед глазами плясали клочья чужих воспоминаний, незнакомых лиц, обрывки миров, которых никогда не было.

И вдруг — тишина.

Я стоял в абсолютной пустоте. Под ногами была не земля, а нечто вроде туманного стекла, уходящего в бесконечность во все стороны. Над головой — ни звезд, ни солнца, лишь ровное, безликое свечение. Воздух (если это был воздух) был стерильным и безвкусным, как в той ловушке.

Передо мной возникла фигура. Она была размытой, будто собранной из дыма и теней, но я узнал ее осанку, сутулые плечи, очертания взъерошенных волос.

— Баба Катя? — мои слова утонули в этой пустоте, не произведя ни звука.

Фигура повернулась. Это была она, но словно нарисованная на воде. Ее лицо было лишено細節, лишь общее выражение усталой мудрости.
— Не совсем, внучок, — прозвучал ее голос прямо у меня в голове. — Я — ее эхо. Отпечаток, оставленный в месте силы. Настоящая она… ну, ты знаешь.

Боль от потери кольнула с новой силой.
— Где я? Что это за место?
— Междумирье. Буферная зона. Там, где реальности трутся друг о друга боками. Сюда выдернуло тебя из ихней ловушки. Но чтобы вернуться обратно — в свою реальность, к своей девочке — тебе надо заплатить. Ничто не дается даром.

— Заплатить? Чем?
— Частью себя, — эхо Кати сделало шаг ко мне. Его размытая рука указала на три swirling портала, которые materialized в пустоте передо мной. — Три испытания. Три кусочка твоей души. Выдержишь — выйдешь обратно, но уже другим. Согласен?

Мысль о том, чтобы снова стать тем слабым, неуверенным мямлей, была хуже смерти. Но мысль о том, чтобы навсегда остаться здесь, была еще страшнее. А еще была Вероника. Она ждала. Она боролась.

— Да, — выдохнул я. — Я согласен.

Первый портал поглотил меня без звука.

***

Я очнулся в своем старом офисе. За своим столом. Напротив сидел Максим и злорадно ухмылялся.
— Ну что, Горшков, сдал отчет? Или опять будешь оправдываться, что у тебя инопlanетяне в гостях были?

Вокруг смеялись коллеги. Лиза, Анна, Борис Борисыч. Все как раньше. Обычный день. Унизительный и безопасный.

**Испытание первое: Отказ от удобства. Отказ от возможности все забыть и вернуться к старой жизни.**

Искушение было сладким и ядовитым. Можно было просто опустить голову, извиниться, продолжить жить в этой простоте. Никаких монстров, никакой ответственности. Просто… сдаться.

Я посмотрел на свои руки. На них была царапина, которую я получил, когда мы бежали от «Приманки». Ее здесь не должно было быть.

Я поднял голову и посмотрел прямо на Максима.
— А знаешь, Макс, — сказал я, и мой голос прозвучал твердо, — твои шутки всегда были тупыми. И твои носки воняют. Пошел ты...

Его ухмылка сползла с лица, замерев в маске непонимания. Офис замер. Мир задрожал, как плохая декорация, и рассыпался в пыль.

Я стоял в пустоте, и что-то внутри меня… откололось. Ощущение было странным — не больно, а пусто. Как будто вырвали занозу, которую носил годами.

Эхо Кати молча указало на второй портал.

***

Второй портал бросил меня в кромешную тьму. Я был прикован к стене в какой-то сырой камере. Передо мной стояла Вероника. Но не моя Вероника. Ее глаза glowed холодным фиолетовым светом. В руке она держала длинный, острый скальпель.

— Скажи, где скрываются другие сопротивляющиеся, — ее голос был металлическим и бездушным. — Или я начну резать тебя по кусочкам. Ты будешь чувствовать боль. Настоящую боль.

**Испытание второе: Принятие предательства. Готовность принять боль от того, кого любишь.**

Она прикоснулась лезвием к моей груди. Холодок металла прошел сквозь кожу. Боль была острой и реальной.

Я мог солгать. Выдумать что-то. Или сломаться и выдать расположение «Бодрствующих». Или просто закричать от ужаса.

Я посмотрел в ее глаза. В эти чужие, бездушные глаза. И увидел за ними — глубоко-глубоко — крошечную искру. Искру той, кто просила меня не уходить.

— Вероника, — прошептал я сквозь стиснутые зубы. — Я тебя помню. Я тебя люблю. И я тебе верю.

Лезвие вошло глубже. Боль заставила мир покраснеть. Но я не отводил взгляд.

— Вспомни… наш побег… пирожки Кати… как ты вылила на меня воду…

Скальпель дрогнул. В ее фиолетовых глазах пробежала трещина. На мгновение мне показался в них знакомый зеленый цвет. Испуганный, потерянный.

— Ле… ха… — ее губы едва шевельнулись.

Тьма снова поглотила меня, отбросив в пустоту. На этот раз боль от потери была острее. Я отдал свою наивную веру в то, что любовь всегда побеждает. Теперь я знал — она может и ранить. И к этому тоже нужно быть готовым.

Эхо Кати ждало. Его форма стала чуть четче. Оно молча кивнуло на третий и последний портал.

***

Третий портал не бросал меня в другую реальность. Он оставил меня в пустоте. Но теперь передо мной стоял… я сам. Тот самый, старый я. В помятой рубашке, с испуганными глазами, ссутулившийся, жалкий.

— Зачем тебе это все? — спросил он меня тихим, дрожащим голосом. — Вернись ко мне. Здесь безопасно. Здесь тебя никто не тронет. Не надо быть героем. Не надо рисковать. Просто… забудь.

**Испытание третье: Убийство своего прошлого. Окончательный отказ от того, кем ты был.**

Я смотрел на этого испуганного человека и чувствовал к нему не ненависть, а бесконечную жалость. Он был несчастен. Он был одинок. Он всего лишь хотел, чтобы его не трогали.

— Я не могу, — тихо сказал я ему. — Там меня ждут. Ей нужна моя помощь. Они все нуждаются в моей помощи. Даже если я не герой. Даже если я просто… тот, кто пытается.

— Ты умрешь, — простонал он. — Они убьют тебя. Или она предаст. Или ты сам все испортишь, как всегда!

— Возможно, — согласился я. — Но я попробую. Прости.

Я сделал шаг вперед и обнял его. Не чтобы задушить, а чтобы проститься. Он был частью меня. Важной частью. Но его время прошло.