Неизбежный сезон

Пролог

«Первая любовь так же неизбежна, как цветение сакуры, но столь же прекрасна ли любовь, как кружащиеся лепестки, поднимаемые ветром?»

Пролог.

Год назад.

Кан Хёнджун не слышал, как открылась дверь. Он сидел за столом, уткнувшись в сборник задач по математике. Они были понятнее и стабильнее, чем мир за окном. Цифры на бумаге никогда не лгали и всегда поддавались анализу в отличие от людей с их чувствами и эмоциями. Так было всегда — учёба спасала от всего: от пустоты в квартире, от вежливых улыбок мачехи, от отцовского молчания, от назойливых мыслей, что крутились в голове.

— Хён! — голос брата ворвался в комнату, сбивчивый, взбудораженный. — Хён, братишка, ты не поверишь, что сегодня произошло!

Хёнджун поднял голову. Хаджун стоял на пороге, красный, взъерошенный, с разорванной рубашкой, держа рюкзак в одной руке и вытирая капли пота со лба рукавом другой. Но в глазах у него горел не страх. Нет, в его глазах горел странный азарт, восхищение и детский восторг.

— Что случилось? — рывком встав из-за стола, и буквально двумя широкими шагами пересекая комнату, сказал Хёнджун. — Ты в порядке?
— Меня… меня хотели побить! — слишком быстро ответил Хаджун, не заметив, как затянувшаяся корочка на нижней губе лопнула и из неё снова потекла кровь. — Я думал ты сегодня снова задержишься в библиотеке после уроков, поэтому бежал быстро-быстро из своего крыла, чтобы успеть принести тебе сэндвич и клубничное молоко.

В этот момент маленькая рука мальчика протянула пакет, который он вытащил из своего рюкзака.

— Но когда я пришёл, мне сказали, что ты уже ушёл. Когда я уже выходил из школы, у самого выхода меня подловили старшеклассники и стали денег требовать. А у меня ничего не было. Они меня прижали к забору, я думал, всё…
— Кто? — прошипел сквозь стиснутые зубы Хёнджун.

Кулак сжался до белых костяшек. Желваки его челюсти заплясали от злости. Не сводя глаз с брата, Хёнджун взял ватку и стал вытирать кровь с его подбородка.

— Подожди, дай договорить! — Хаджун вцепился в его рукав. — Там одна девчонка появилась, из школы. Она заслонила меня собой и накричала на них! Они испугались, что на шум спустится директор и уже начали уходить, а она им вслед знаешь что крикнула? — глаза его снова заблестели от восторга. — Она крикнула им вслед, что если они не уберутся и ещё хоть раз меня или кого-либо тронут, то она потащит их к директору сама.

Хаджун активно жестикулировал, пытаясь показать, как всё было.

— Они засмеялись, пальцем у виска покрутили. А она подошла к ним так быстро, что я даже не понял, схватила за воротники рубашек и потащила к директору! И этих задир отстранили на две недели!

Рука Хёнджуна замерла, всё ещё крепко сжимая ватку, уже пропитанную кровью брата.

— Как её зовут? — спросил Хёнджун прежде, чем успел подумать, зачем вообще это спрашивает. Но в голове у него пронеслась неожиданная мысль: «Глупая, могла же пострадать».
— Хон Нари. Она же в твоём классе учится? — брат смотрел на него с обожанием. — Она такая смелая! Я думал, герои только в комиксах бывают, а она реально существует! Ещё вот, видишь? — маленький пальчик ткнул в пластырь, приклеенный на лбу и Хаджун поморщился. — Ай! Это она мне дала.

На лице мальчика засияла улыбка, а глаза мечтательно закрылись.

— Когда хулиганы разбежались, она подошла ко мне и спросила, что я здесь делаю. Я, конечно же, ответил ей честно, ты же учил, что лгать нехорошо, а я братик послушный, — запыхавшись, и уже явно сбиваясь с мысли, он начал говорить невпопад.
— Хаджун, успокойся, пожалуйста, я уже понял твой восторг, но давай по существу. Что сделала Хон Нари?
— Она, она... Она села на коленки передо мной и наклеила этот пластырь. И представляешь, она похвалила меня! Сказала, что я молодец, раз забочусь о брате.
— Хм-м... Хон Нари... — пробормотал Хёнджун, задержав взгляд на пластыре на лбу младшего брата.

Рассказав свою увлекательную историю, Хаджун выхватил из руки брата ватку и прижимая её к губе, улыбнулся.

— Брат, поблагодари Нари завтра за меня, она вообще-то жизнь твоему братишке спасла.

Хон Нари. Хёнджуну было знакомо имя этой девушки. Она и правда училась в его классе, всегда была в центре шума, невольно привлекая внимание не только говорящих с ней, но и Хёнджуна. Громкая, вечно попадающая в переделки, в кабинете директора она появлялась, наверное, чаще, чем учителя. Он никогда не обращал на неё должного внимания. Но теперь…

Из раздумий его вывел сбивчевый голос брата.

— Это ещё не всё. — мальчик переминался с ноги на ногу, не зная как начать. — Нари... Она сказала: «Не бойся, теперь они тебя не тронут, а если попытаются, скажи им, что Хон Нари из 10-1 их достанет», — продолжил Хаджун. — И знаешь, я правда не боюсь. Хён, ты должен с ней подружиться! Она классная!
— Это не твоё дело, мелкий, — ответил Хёнджун, садясь обратно за стол. — Иди умойся и садись за уроки.

Хаджун уже давно ушёл в свою комнату, но отголоски его рассказа никак не выходили из головы Хёнджуна. Он всё прокручивал эту историю, цепляясь лишь за одно: Хон Нари.

На следующий день в классе он поймал себя на том, что ищет её взглядом. Нари сидела на подоконнике, болтала с тем парнем — Чон Ухёном, своим постоянным спутником, и смеялась громко и заразительно.

«Ничего особенного», — подумал Хёнджун. И всё же взгляд задержался на ней дольше, чем следовало.

Через неделю он шёл домой обычной дорогой и вдруг увидел её. Она вышла из школы, закинула рюкзак на плечо, вставила наушники и свернула на аллею, где росли сакуры. Начало апреля, самый разгар сезона цветения. Ноги сами повели его по той же тропе. Он схватился рукой за голову и в ней пронеслась только одна мысль: «Глупости, что я вообще тут делаю».

Но вдруг Хон Нари остановилась и подняла голову к небу. Девичья рука потянулась вверх в попытках поймать лепесток и он вновь и вновь ускользал от её пальцев. Но она лишь фыркнула и потянулась за следующим. Остановился и Хёнджун.