Неизлечимый развод

Глава 2

А после Марго приходит тот самый важный пациент — Глеб Васильевич Карелин, — над которым так трясется владелец нашего центра.

— Здравствуйте. Меня зовут Регина Аркадьевна. Проходите, ложитесь на кушетку, обувь можно не снимать. Давайте сначала немного поговорим. Я расскажу вам о действии ботулотоксина, чтобы развеять все ваши сомнения, — говорю с лёгкой улыбкой.

Удерживаю ее нейтральной изо всех сил. На самом деле у меня даже тревожные мысли о муже и медсестричке пропадают. Хочется округлить глаза и выдохнуть: «Вау!» Этот Глеб Васильевич просто образчик мужской харизмы. Особенно сильное впечатление производит контраст между светло-серыми глазами и смуглой кожей с темной ухоженной щетиной, длинными пушистыми ресницами и черными с проседью волосами. У него еще и парфюм какой-то экзотический — терпкий, с нотками сандала и чего-то запретного. Хочется подойти, уткнуться носом в его могучую шею и вдыхать, вдыхать... Про атлетическую фигуру я вообще молчу! Ну и часы у него на руке — стоят как наша квартира.

В общем, смотрю, получаю эстетическое удовольствие и — да, не могу не отметить, что ботокс ему не нужен. Живая мимика — украшение его лица. Какой недоброжелатель вынудил его на подобный спор? Он жену у кого-то увел, что ли?

— Здравствуйте. Не надо мне ничего рассказывать, я прекрасно умею читать, и у меня есть интернет. Лучше подскажите, что можно сделать, чтобы ничего не колоть, а эффект получить, — не слишком любезно басит Карелин.

Голос у него глубокий, бархатистый, задевает что-то глубинное, женское. Уверена, сейчас на ресепшене девочки обмахиваются и подносят друг другу стаканчики с ледяной водой.

— Боюсь, все неинвазивные аналоги имеют настолько кратковременный эффект, что вы не успеете до входных дверей центра дойти, как он рассосется, — говорю с усмешкой.

— Придумайте что-нибудь. Я в долгу не останусь, — заявляет Глеб Васильевич приказным тоном.

Видно, что привык повелевать. Взгляд у него прямой, чуть надменный, будто он уже знает, что его просьбу выполнят.

— Вы боитесь уколов? — спрашиваю, выгнув бровь.

Помню-помню, что у него «понятия», но пусть сам о них скажет, и я попытаюсь разбить его убеждения в пух и прах. Хотя менять что-то в его внешности действительно жалко. Ну да ничего! Поменьше единиц введу, и оно все быстро вернется в исходное состояние.

— Нет, я просто не люблю эксперименты. С дуру пошел на спор, а теперь жалею. Если поможете мне достойно выкрутиться — даю слово, что получите щедрую награду.

Говорит это с такой уверенностью, будто «щедрая награда» — это не коробка конфет, а новая квартира. И совершенно не из-за корысти я вдруг решаю ему помочь.

— Скажите, а на что именно вы спорили? — уточняю.

— На ботокс, — ворчит Глеб.

— Это я поняла. Но в договоре звучало именно «лицо» или в принципе «препарат»?

Карелин хмурится, вспоминает.

— Просто то, что я должен вколоть себе ботокс, — говорит, всё же проходя и садясь на кушетку.

Я торжествующе улыбаюсь, чувствуя, как уголки губ предательски подрагивают от едва сдерживаемого восторга.

— Ну тогда у меня для вас хорошие новости. Многие до сих пор думают, что ботокс можно вводить только для того, чтобы убрать мимические морщины, но это не так. Препарат используют и в «мокрых зонах» — в подмышечных впадинах, на ступнях и ладонях для уменьшения потливости. Сейчас лето. Можем сэкономить на дезодоранте.

Глеб, конечно, не из тех, кто нуждается в экономии на антиперспирантах, но на его губах появляется улыбка — оружие массового поражения, натурально! Белоснежные зубы, чуть прищуренные серые глаза — и вот уже кажется, что в кабинете стало на пару градусов жарче.

— Вы моя спасительница! — говорит и начинает раздеваться.

Мне хочется вскочить и выбежать из кабинета, чтобы остыть и попить водички. Стыдно должно быть, Регина! Ты врач! Тебе сорок пять лет! Ты замужем уже почти четверть века! Очнись уже!

Усилием воли и мысленными затрещинами все же переключаю себя на рабочий лад. Безупречно выполняю все манипуляции и даю инструкции, а на скульптурный пресс пациента не смотрю. Вообще. И маску надела, чтобы его запах не вдыхать — этот чертовский микс дорогого парфюма и чего-то сугубо мужского до обморока способен довести.

— Ну вот и все, Глеб Васильевич. Можно одеваться. Эффект продержится месяцев восемь. Если понравится — приходите еще, — говорю, направляясь к раковине и старательно избегая взглядов в его сторону.

Слышу, как скрипит кушетка под его весом.

— А можно ваш номер, Регина?

Я замираю, и внутри что-то екает, будто крошечный мотылек ударился о стекло. Но Карелин тут же добавляет:

— Хочу вознаграждение перевести. Выручили, реально.

— Не стоит. Мне было несложно помочь, — отказываюсь, и голос звучит ровнее, чем я ожидала.

В деньгах мы не нуждаемся. И вообще. Он этими словами как будто всю сказку последнего часа убивает и возвращает меня в серые будни. Туда, где сплошная рутина и еще два пациента по записи.

— Не прощаемся, Регина, — говорит Карелин, и его низкий голос звучит так, будто это не просто формальность, а обещание.

Он выходит из кабинета, оставляя шлейф того самого дурманящего аромата, и я решаю маску не снимать.

Дорабатываю смену на автопилоте и еду домой. К вечеру страхи по поводу мужа, оставленного наедине с медсестрой, потихоньку стираются. Ну что, право слово, за глупость в голову пролезла? Даже если опустить, что Игорь ни разу в походах налево замечен не был, с чего молоденькой симпатичной девчуле воспылать страстью к пятидесятилетнему пьянице, который голову себе разбил, потому что пить не умеет?

Однако когда открываю дверь и захожу в квартиру, уши режет доносящийся из спальни грудной и какой-то чувственный смех Кристины. И во мне все будто переворачивается.