Неизлечимый развод

Глава 3

Я спокойная и уравновешенная женщина, даже о моем ПМС муж никогда не догадывался, — нет причин устраивать истерику на ровном месте и сейчас. Подавляю раздражение и бесшумно иду в спальню — объявить о своем возвращении.

Чем ближе подхожу, тем громче голоса.

— А если вот так? — игриво спрашивает Игорь, и в его голосе слышится непривычная живость.

Кристина хохочет — звонко, молодо. Слышу скрип кровати. Да что они там делают вообще?!

Распахиваю двери и застаю картину маслом: мой мачо с перевязанной головой и двумя фингалами под глазами — симптом «очков» во всей его красе — лежит, прикрытый тонкой простыней по пояс, выставив волосатую грудь, а медсестра сидит на его ногах… чуть ниже выпирающей эрекции. У меня в глазах темнеет. Я даже задыхаюсь от возмущения и не сразу нахожу слова.

— А мы тут лечебную гимнастику делаем, — заявляет Игорь, заметив меня, и его голос звучит подчеркнуто невинно.

А Кристина слетает с кровати, как ошпаренная, и поправляет майку, которая съехала набок, обнажая бретельку бюстгальтера.

— Как хорошо, что вы пришли, Регина Аркадьевна! А то мне уже пора. Не провожайте! — тараторит она и ловко проскальзывает мимо меня, оставляя за собой легкий шлейф цветочного парфюма.

Тоненькая, юркая... Меня мутит. Через несколько секунд хлопает входная дверь.

— Это что было? — спрашиваю Игоря, прожигая его гневным взглядом.

Мои пальцы впиваются в дверной косяк, а голос кажется чужим.

— Лечебная физкультура, дорогая, я же сказал. Неужели забыла, что даже во время постельного режима нужно заботиться о кровообращении, чтобы застойной пневмонии не случилось, — заявляет муж, нарочито медленно поправляя подушку под головой.

— У тебя, как я посмотрю, с кровообращением все отлично, — киваю на бугор под простыней, который даже не думает опадать.

— Это что, сцена ревности? — Игорь приподнимает бровь, и в его глазах читается вызов.

— А чего ты ожидал от жены, которая застает тебя с эрекцией и другой женщиной верхом? — цежу сквозь зубы, чувствуя, как горячая волна поднимается от шеи к лицу.

Все внутри меня клокочет. Чувствую себя круглой дурой.

— Не говори ерунды, Реги. Обычная практика. Ты же врач. Хоть и почти не настоящий, но училась же когда-то в институте. Должна помнить! — заявляет Игорь, и его слова падают в душу, как камни.

Раньше он пару раз намекал, что не считает дермато-косметологию настоящей медициной, но вот так прямо никогда меня не оскорблял. Он прекрасно знает, как я на это отреагирую...

Так, стоп. А может, он намеренно провоцирует скандал, чтобы перевести тему?!

— Вот именно! Я врач. И я прекрасно помню, что при сотрясении мозга исключены любые физические нагрузки и даже массаж, — говорю холодно. — Я позвоню твоему заму и попрошу больше эту девушку не присылать. Видимо, она плохо училась в колледже, раз не знает таких элементарных вещей.

Выхожу из спальни и закрываю лицо ладонями. Изо всех сил давлю на глаза, чтобы прогнать слёзы. Это все какой-то сюр. Я к нему не готова. В страшном сне не видела таких разговоров с мужем. В ушах стучит кровь, а в груди — пустота, будто кто-то вырвал оттуда кусок.

Переодеваюсь в домашнее — мягкие бриджи, растянутую длинную футболку — и бреду готовить ужин. На чистом автомате. Руки сами нарезают овощи и кидают их к мясу в сотейник. Мысли мечутся и не знают, к какому берегу причалить — то ли к гневу, то ли к поискам объяснений, то ли к глухому разочарованию. Я натурально выбита из колеи и не знаю, что делать. Нож в моих пальцах слегка дрожит, когда я особенно резко шинкую морковь.

Как я должна поступить, если к дурной привычке выпивать Игорь прибавит страсть к погоне за каждой юбкой? Особенно за такими — молодыми, смешливыми, с многообещающими взглядами? Даже если он не будет мне изменять физически, смогу ли я спокойно жить, зная, что на работе он «лечебной физкультурой» со своими сотрудницами занимается?

В сотейник слишком резко падает картошка, и брызги бульона обжигают запястье. А я и внимания на боль не обращаю. Мысли заняты другим: можно ли расценить то, как я сегодня пускала слюни на Карелина, таким же предательством? Трясу головой, будто пытаясь вытряхнуть из нее непрошенные видения поджарого мужского тела на кушетке. Нет-нет! Я с Глебом не флиртовала, не хохотала, как ненормальная, не сидела на нем верхом и уж тем более никогда бы не допустила, чтобы Игорь заподозрил меня в неверности.

Моя ладонь непроизвольно тянется к телефону — позвонить Лине, выговориться... Но опускаю руку. Нет, пока не время. Сначала нужно самой разобраться в этом хаосе чувств.

На плите закипает рагу, и я механически уменьшаю огонь, глядя, как пузырьки медленно оседают.

Мой телефон вдруг пиликает сообщением. Накрываю кастрюлю крышкой, вытираю влажные руки о кухонное полотенце и беру гаджет с обеденного стола. Сообщение от банка. О зачислении на мой счет денег. Моргаю и никак не могу сосчитать нули — сбиваюсь. Там точно какая-то ошибка. Захожу в приложение и вижу перевод от Глеба Васильевича К.

Полмиллиона рублей!

Телефон вываливается из ослабевших пальцев, и я падаю на стул, потому что подкашиваются колени. Он в своем уме?! Как он номер мой узнал?! И что это вообще за жесты невиданной щедрости?

Руки дрожат, когда пытаюсь вернуть перевод отправителю — ничего не выходит. Глеб заблокировал эту возможность. Ну точно сумасшедший!

— Реги! Регина! Пойди сюда! — именно в этот момент раздается призыв из спальни, и голос Игоря звучит неестественно громко в тишине квартиры.

И как-то так получается, что хоть я ни в чем и не виновата, а чувствую себя так, будто изменила мужу. Ужас какой-то. Встаю, неуверенно опираясь на край стола, кладу телефон в карман и спешу к Игорю, вытирая холодную испарину.

Мне не по себе. В голове крутится единственный вопрос: говорить Игорю про деньги или тихонько завтра через генерального вернуть их Глебу и забыть о переводе, как о страшном сне? Дилемма.