(не)измена, или заставь её поверить

Глава 2 (25.12)

Розали

Через десять минут Розали уже сидела в гостиной дома тетушки Гилрань и пила чай с незнакомцами. И не чувствовала себя при этом неловко, вот что удивительно. Наверное, вся неловкость осталась в прошлом, как и вообще все чувства. Она даже улыбалась и чувствовала себя живой. Почти. Она сможет жить самостоятельно и делать то, что всегда хотела – самой зарабатывать на жизнь.

- Мне хотелось бы поговорить с вами, - один из мужчин, тот, что был постарше и выглядел, Розали сказала бы, посолиднее, начал разговор первым.

- Я вас слушаю, - Розали терпеливо ждала, пока остынет чай, с тоской поглядывая на поднос, полный хрустящих печеньев, которые подали к чаю. Но этикет не дозволял женщинам делать почти ничего из того, что разрешалось мужчинам. Поэтому, она терпеливо ждала, пока ей, как гостью предложат не только чай, но и печенья.

- Прежде всего, позвольте представиться – Дерек Розувилл, старший судья этого маленького городка, - и он легко кивнул ей. Господину Розувиллу было уже наверное за шестьдесят. Но ничего, кроме седины в волосах не выдавало его возраста. Острый, цепкий взгляд невольно заставлял себя чувствовать себя не очень приятно, словно обвинял тебя во всех грехах. Ну, конечно, какой ещё взгляд должен быть у судьи? И господин Розувилл заметил её взгляд в сторону печенья. Розали была в этом уверенна. О, она вовсе не сладкоежка, но если с утра во рту было только пару пирожков, то и печенье сгодится. Да что там! Она бы съела весь этот поднос, но приходилось делать вид, что она внимательно слушает господин Розувилла.

- Джон Ларкинс, судейский секретарь, - представился второй мужчина. И он понравился ей куда больше, чем господин Розувилл. Приятное открытое лицо (а она с некоторых пор терпеть не могла замкнутых людей), добрая улыбка. И одет победнее, чем господин Розувилл. Но и располагает к себе. Господину Ларкинсу было едва больше, чем ей самой.

- Розали Миренс, - тихо ответила она. Пока ехала в экипаже Розали успела придумать и историю, в которую уже почти поверила сама и новую фамилию. Точнее фамилия то как раз была не новая, а принадлежала её матушке, до замужества. Но кто же теперь её вспомнит? Тем более, что матушка была не из знатного рода… Но сейчас вся история вылетела у неё из головы. Она устала. И ещё проголодалась. Так, что едва хватало сил улыбаться и выслушивать вопросы этих джентльменов.

- Итак, госпожа Миренс, вы говорите, что ехали к подруге своей матери? – начал господин судья таким тоном, словно устраивал допрос. Да, верно, на допрос это и похоже.

- Да, - спокойно кивнула Розали, разглядывая чайную чашку. Явно, что она принадлежала тётушке Гилрань, да упокоится её память. Такая чисто женская. Нежная чашка из тончайшего лузарского фарфора, украшенная розами и позолотой по краям. Ничего лишнего. Но стоила, наверное, очень дорого. У тётушки замечательный вкус. Они бы с ней точно поладили.

Она старалась думать о чём угодно – о чашке или вот об обоях на стене (благо они хорошо изучали историю вещей, новый предмет, введённый в пансионе и очень интересный для неё лично. Розали даже хотела продолжить образование. Но… Не получилось). Только лишь бы забыть сумасшедшие последние дни. Вычеркнуть из жизни последние два месяца. Точно. Вычеркнуть. Это самое правильное. А ещё она старалась не думать, что потеряла за последнее время всех близких людей. И если с отцом и тем, чьё имя она старалась не произносить даже мысленно, это было её решение, то с тётушкой вышло очень плохо. Она мечтала обрести в её лице поддержку, может быть даже поплакаться в её объятьях. Но…

- Госпожа Миренс! – судья кажется звал её, только она так задумалась, что не услышала. Розали подняла на него глаза, и он хмыкнул, словно сделал какие-то свои выводы. - Так сколько вы знаете, госпожу Соэву?

- С детства, господин Розувилл. Тётушка Гилрань была любимой подругой моей матери. Но потом, когда матушка умерла, она уехала и след её потерялся. Только раз в год посылала мне письма с поздравлениями ко дню Рождения. – По правде говоря не письма, а так шаблонные поздравления. Но Розали была и тому рада, потому что никому из её семьи, даже отцу тётушка не слала больше никаких писем вообще.

- Хм. Да. Жаль мы про вас раньше не знали. Очень жаль. – Судья встал, отодвинул кресло и шагнул к окну. И Розали невольно засмотрелась на его фигуру. Вот так спиной к ней, стоя у окна, он до боли напомнил ей другого мужчину, которого она… Она поспешно сжала губы и отвернулась. – Попробуйте печенья, госпожа Миренс. У госпожи Соэва была отменная кухарка. – Сказал господин Розувилл словно невзначай. И Розали улыбнулась бы его наблюдательности, но не сейчас. Сейчас всеми её мыслями владело печенье. Да, замечательно вкусное.

И она едва не поперхнулась им, когда господин Розувилл снова повернулся к ней и произнёс:

- А ведь вам некуда идти, госпожа Миренс.

Дорогие мои читатели, лучший подарок для меня к наступающим праздникам это лайк к книге и подписка на профиль. А еще конечно комментарии. Так вы даете мне знать, что книга действительно вам интересна. И вы переживаете за моих героев так же как я.