(не)измена, или заставь её поверить

Глава 2 (26.12)

Она чуть не воскликнула: «Откуда вы узнали?!», но сдержалась. Ясно дело, что за свои годы, господин Розувилл научился наблюдательности. Тем более что профессия как бы обязывала. Поэтому она спокойно ответила:

- Вы очень наблюдательны, господин старший судья. – И ни слова больше. Она не будет отчитываться перед этими, по сути чужими, для неё людьми.

Он хмыкнул, рассматривая её. Потом, видимо, сделал свои выводы и отвернулся. Помолчал немного и произнёс.

- Знаете, я вот не склонен помогать людям, попавшим в беду. Знаете, не страдаю излишней доброжелательностью. Это такая роскошь в этом мире, - И он снова хмыкнул, но на лице на мгновенье промелькнуло какое-то печальное выражение. И Розали присмотрелась к нему повнимательнее. То ли ей казалось, то ли так и было, но она теперь чутко чувствовала чужое горе. И было у господина судьи за душой что-то такое, что он ревностно хранил. Но это не её дело. Снова навалилась усталость. Но Розали старалась внимательно слушать человека, от которого, возможно, зависела её судьба. А ведь недавно совсем она обещала себе, что будет сама решать свою судьбу. Эх… - Ну так вот, госпожа Миренс, вы сразу расположили меня к себе. Как старший судья, который без малого уже тридцать лет занимает этот пост, я научился читать по лицам. И скажу вам, что ваше – мне сразу внушило доверие. Не моё дело, какие обстоятельства вынудили вас искать защиты и помощи у госпожи Соэва, но раз уж вы нуждаетесь в помощи, а ваша добрая знакомая, увы и ах, уже не на этом свете, эту помощь готов предложить вам я. –И он замолчал.

- Если что? – Тихо спросила Розали. Этот разговор вызывал у неё волнение, и она некстати вспомнила, что находится одна в ночное время в доме с двумя незнакомыми мужчинами.

- Простите? – Не понял господин Розувилл и даже переспросил. Но выглядел он скорее заинтригованным, чем удивлённым.

- Ну вы так долго рассказывали о том, что готовы мне помочь, что видимо ждёте от меня какой-то услуги за помощь. Вот я и прошу вас назвать условия. – И Розали откинула прядь волос, спадавшую на лицо и внимательно посмотрела на господина старшего судью.

А он вдруг расхохотался.

- Джон, - обратился он к секретарю, отсмеявшись. – Это то, что мы искали. Ей Богу, я уже подумываю о том, чтобы изменить своим принципам. Сейчас я всё объясню вам, госпожа Миренс. Дело в том, что госпожа Соэва содержала пансион и была в нём директрисой. Полностью частный, на свои деньги. Пансион для тех девиц, кто не мог платить за обучение. Словом, почти приют. Её пансион существует уже достаточно долго, но едва сводил концы с концами. Потому что как управляющая, госпожа Соэва была, прямо скажем, не очень. Она, гм, - господин Розувилл видимо думал как бы потактичнее обозвать характер тётки Гилрань, но, видимо, так ничего и не придумал. – Очень своеобразная особа и не могла ни с кем ужиться – ни с учительницами, ни с пансионерками.

И дело то она задумала благое, но, увы, оно у неё совсем не пошло. А теперь, когда она скоропостижно скончалась, по завещанию дом и всё имущество в нём отходит пансиону. Но, загвоздка в том, что пансион то частный и ни коим образом не может отойти короне. А управляющего она не назначила. И мы с Джоном здесь собственно потому, что господин мэр в затруднении и не знает, что делать с пансионом и имуществом. Вроде бы и распускать нехорошо, а с другой стороны и меценатов, согласных полностью оплачивать расходы на содержание учительниц и пансионерок у нас не находится. А самое главное – нет директрисы. И если продажа дома госпожи Соэвы ещё как-то оплатит расходы пансиона, то вот взяться за его управление некому.

- И? – Розали с интересом посмотрела на господина Розувилла. Она кажется поняла, куда он клонит. – А вы не пробовали попросить кого-то из учительниц?

- Они, скажем так, достаточно непостоянны и не задерживаются долго в пансионе. Настолько долго, чтобы знать нужды пансиона и ими проникнуться.

- И вы предлагаете это место мне? – Озвучила Розали то, что так явно читалось на лице господина Розувилла. Она не стала выказывать изумления, потому что давно уже поняла, к чему клонит господин судья. Никто не хочет заниматься пансионом, дела которого достаточно плачевны. Нет дураков.

- Вы правы, госпожа Миренс.

- И вы думаете, что я буду лучшей директрисой, чем учительницы, которые живут в этом городке всю жизнь и работают в пансионе.

- Совершенно верно, - ухмыльнулся господин Розувилл. – Потому что я более чем уверен, что вы – девушка разумная и бегство ваше (да-да, бегство, не перебивайте меня) было хоть и спонтанным, но тоже абсолютно разумным. Ваша осанка свидетельствует о том, что вы привыкли сидеть за партой, а значит обучались хотя бы несколько лет в пансионе и скорее всего имеете диплом. А во-вторых, ваш выговор и правила этикета свидетельствуют о том, что вы из хорошей семьи. А это как раз то, что нам нужно. Ну и в третьих – вам ведь некуда идти, госпожа Миренс.

Розали улыбнулась. Да уж, господин Розувилл просчитал её, увидел насквозь, можно сказать. Но его бесцеремонность ей даже нравилась. Внешностью он напоминал ей отца, по которому она совсем немного, но скучала, а характером – совсем другого человека. Розали снова сжала губы, борясь с рыданием, которые предательски подступали к горлу, стоило ей только вспомнить этого человека. Никогда она не будет больше его вспоминать! Никогда!

- Ну так что, госпожа Миренс, согласны? А ещё я предлагаю вам пока жить в этом доме и даже назначу жалование из личных запасов так сказать. Двадцать золотых в месяц.

- Я не согласна на жалование, - покачала головой Розали. Она не хочет быть никому должной. Тётушка Гилрань сама содержала пансион и у неё получится. Наверняка ведь должен быть какой-то способ дохода. Она всегда невольно думала об этом, когда видела фигуры меценатов во дворе пансиона, в который отводила сестру. Хоть этот пансион и был одним из самых элитных в столице и каждая пансионерка платила за своё обучение в нём. Но и этих денег, видимо не хватало. И Розали уже ни раз думала, почему. В чём секрет того, что пансионы сами не обеспечивают свои нужды. И сейчас она почувствовала знакомое предвкушение. Каждый раз такое было у неё, когда перед ней была интересная задача, требующая решения.