Некане Данжероза

Некане Данжероза

Часть 1

Приходилось ли вам быть предметом разочарования?

Я с самого рождения стала для матери разочарованием. Разве могло быть по-другому? Все королевство замерло в ожидании обещанного наследника. Моя мать, чтобы уничтожить память о своей предшественнице, усиленно готовилась к рождению сына. И вот после долгих мучительных родов появилась на свет маленькая пищащая девочка.

Думаю, что если бы в родильных покоях не было бы лишних слуг, мать без сожалений обменяла бы меня на младенца мужского пола. Вместо радости и триумфа я принесла матери горечь и унижение.

Разве такое можно простить ребенку?

Несколько недель мать отказывалась брать ребенка на руки. Она не прикасалась ко мне, не смотрела в мою сторону. Только боязнь вызвать недовольство короля заставила её изменить свое поведение. На публике она играла роль любящей и счастливой родительницы, а в покоях поручала заботам кормилец. Видимо, тогда в моих глазах поселилась грусть и вселенская тоска по человеческому теплу. Даже имя «Некане», данное мне, означает печаль.

Вскоре печаль моей матери прошла. Один за другим появились братья, которым досталась вся любовь и забота. И это правильно. Почести и власть может принести только положение матери наследника. Если позже он станет королем, тогда ты получаешь всё.

Что может принести дочь? Можно укрепить союз с помощью династического брака, но это всё ненадежно. С супругой может случиться несчастный случай, болезнь, родильная горячка... и союза больше нет.

Братья росли активными и беспокойными детьми. Все трудности по их воспитанию матери пришлось преодолевать одной. Для отца существовало лишь государство, семья мало его интересовала. Мне иногда казалось, что для него все происходящее казалось лишь сном, который нужно досмотреть, чтобы проснуться.

Мать была довольна мною редко. Критиковали меня за всё: угрюмый вид, испачканное платье, безделье. Лучше было сделать вид, что я чем-то занята, тогда был шанс избежать очередных замечаний. Нужно вести себя тихо, не привлекать к себе внимание, слиться с окружением. Так я полюбила тишину и одиночество.

Одиночество — тяжелая ноша, взрослые ломаются под её тяжестью, не то что ребенок.

Я так нуждалась в друзьях. Дети придворных часто играли со мной, но до тех пор, пока не появлялись братья. Как только они приближались к покоям, про меня тут же забывали. Я стояла в стороне и наблюдала за весельем и радостью, но никто больше не вспоминал обо мне. Моя персона словно исчезала для всех. Никто из детей не интересовался моими делами и увлечениями. Я должна была быть слушателем рассказов о чужих увлечениях и интересах. Со временем к этим рассказам стали добавляться просьбы, но они очень быстро прекратились, когда все поняли, что мне ничего дать и добиться для других ничего не могу. В такие минуты душу грели фантазии о том, что в будущем всё будет по-другому. Я вырасту и стану всеобщей любимицей, все будут восхищаться мной.

У каждого в детстве должен быть друг, хотя бы вымышленный.

В один из дождливых дней, когда я снова была никому не нужна, произошла странная находка. В конце портретной галереи за пыльной портьерой оказалась неприметная дверь. Я искала убежище от приближающихся шагов, а нашла пустую комнату.

Сквозь пыльное окно поступало мало солнечного света, но даже через полумрак и порхающие частички пыли был виден портрет молодой женщины. Золотистые вьющиеся волосы были украшены звездами, на тонких розовых губах нет даже намека на улыбку, темные синие глаза словно смотрели в душу.

Я смотрела, не отрываясь, на эту картину до самого заката солнца, лишь когда тьма стала сгущаться вокруг меня, а портрет стал терять четкость, тогда пришлось покинуть это место. С тех пор моей целью стало узнать, кто эта женщина, какую печаль таят эти глаза.

После этой удивительной находки у меня появилась не менее странная привычка: когда было невмоготу и казалось, что весь мир настроен против меня, я уходила в свое убежище. Садилась перед портретом на пыльный пол и вела мысленный диалог с незнакомкой. Рассказывала о своих неудачах, маленьких победах, которые были никому не нужны. После этих речей у портрета мерзкое чувство неприкаянности ненадолго меня покидало. Лишь спустя месяцы я заметила в углу портрета небольшую подпись художника. Пришлось долго копаться в архивах придворного живописца.

Мне удалось узнать, что художник с таким именем, которое указано на портрете, успел написать только одну картину: портрет предыдущей королевы, первой супруги моего отца, соперницы матери, чьё имя было стерто и предано забвению.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, скончался дядя по материнской линии. Всё бы ничего, но он был номинальным вассалом короля Арнийка, так как княжество Удур было формально независимой территорией. Дядя не имел детей и престол княжества завещал мне. Так в одночасье я стала богатой и завидной невестой, да к тому же главой целого княжества. Молва тут же разнесла, что здесь не обошлось без фирменных зелий моей матери.

Что самое главное в браке?

- Любовь, - ответит романтик, и будет прав.

- Земли и власть, - скажет политик, и будет прав.

Я и раньше была мишенью для выгодного союза, но после завещания дядюшки стала самым ценным товаром на ярмарке невест.

Княжество Удур было богатым краем. Здесь выращивались продукты, которые любила знать: чернослив, устрицы, виноград, из которого делали прекрасное вино. За эти деликатесы лорды и графы были готовы заложить свои последние земли. И все это богатства достались пятнадцатилетней девчушке, за спиной которой находится королевство Арнийк.

Все за спиной только и говорили о брачных предложениях, которые рассматривали мои родители. А я?

А я, как и раньше, смотрела на все со стороны. Мое мнение не учитывалось, да и разве оно важно? И снова, чтобы спрятаться от всего мира, я сидела в забытой комнате перед портретом сгинувшей королевы и думала, мечтала, боялась.