Некрасавица и чудовища

продолжение от 05-03-2026

Я молча встала, чтобы вымыть ложку от засохших микрокрупинок. Крупных не было, кашу слизывали очень качественно. А что до мытья посуды… Вот зуб даю, Гилселай ни тарелок, ни столовых приборов за собой отродясь ручками не мыл, если только магией, так что требования предъявлять бесполезно, вообще не поймет. Да и как бесплотному убирать, не за шкирку же мне его при этом держать, чтобы физическое воздействие обеспечить? Проще уж самой.

Разобравшись с ложкой и опустевшей емкостью, я принялась готовить вторую порцию. Даже если фейри больше не будут, мне останется.

Ха, не будут! Они в молчании выждали, когда тренькнет микроволновка, даже из кухни никуда не уходили, сами достали емкость и уничтожили новую порцию еды куда быстрее, чем первую, потому что придирчиво дегустировать по второму кругу нужды не было. Я едва успела отложить несколько ложек для Гилселая в тарелку.

Компания, конечно, не собиралась морить его голодом или обделять нарочно в наказание за глупую шутку, но, видимо, я была права. С той поры, когда этому типу требовалась твердая пища, вероятно, прошел изрядный срок, такой, что даже его друзья-приятели и коллеги по райдэлю на подкорку записали: Гилселай не ест, на него порцию в общем котле рассчитывать не нужно.

Вредного фейри я покормила и задалась вопросом: поесть-то он поел, как и все остальные. А как быть с питьем? Наша вода из-под крана сказочным созданиям точно не годится, да и артезианская, которая в палатках покупается, даже мне не всегда по вкусу.

Ни один из фейри при мне пока не пил. Или я не видела? Ответ на незаданный вслух вопрос я увидела почти сразу, стоило лишь приглядеться внимательно. Вот Фейсаль плавно отступила в угол кухни, сложила руки ковшиком и что-то быстро коротко протараторила. В ее мелодичном чириканье я смогла различить лишь одно слово «Дану». Это что, местный вариант призыва воды именем богини? И ведь работает! Здорово!

- Гилселай. А ты так напиться можешь? Дану - не моя богиня и молитвы я не знаю. Мне, как Фейсаль тебя не напоить… - я слегка растерялась.

- Могу, людь, - высокомерно фыркнул фейри и наглядно мне продемонстрировать, что даже в призрачных ладонях возникает вода. Не обычная, а такая же призрачная, но, очевидно, именно такая, какая способна утолить жажду заколдованного.

- Тогда ура, - порадовалась я само-собой сминусовавшейся проблеме. Поить фейри не было необходимости, чего не скажешь о «кормить».

В общем, параллельно с картошкой для себя, гречку я варила еще дважды, пока голодный блеск в глазах волшебных постояльцев не угас. Они на миг-другой застыли на диване и стульях, как восковые фигуры в элитной экспозиции мадам Тюссо. Только Дейсаль выпал из образа, чуть заметно поморщившись от вида красной ладони. Она за все время кулинарных экспериментов бледнее не стала. Вот уж кто действительно пострадал почти невинно, искренне желая защитить члена команды от «злокозненной» меня. И на кого я даже не злилась сильно. Это как злобиться на камень, о который споткнулась. Вроде секундная вспышка обиды есть, но потом уже головой понимаешь, что булыжник-то всего лишь лежит, где лежал, а под ноги не смотрела ты сама. И пинать камень в отместку совершенно бессмысленно. Он не обидится, а вот ты еще разок можешь ушибиться.

Что ж, я опять вышла в коридор к холодильнику и вытащила баллончик с оранжевым спреем. Обжигалась я очень редко, но на всякий случай держала и это средство. А что? Каши не просит, помогает отлично, заживляет и боль убирает. Не зря же облепиху так ценили и ценят в народной медицине.

Встряхнув баллон, я подошла к Дейсалю и предложила:

- Давай попробуем ожог обработать. Может, хоть немного побыстрее заживет. Наши кровоостанавливающие на Реоса действовало.

Синенький глянул на оранжево-белый предмет со вполне ожидаемым недоверием и замер, ожидая приказа фэта. Лишь глазки на начальство скосил, ожидая распоряжения.

- Если людь предлагает, пробуй, - дозволил Квадэ.

И красную ладонь мне протянули без колебаний. Остальные никуда не ушли. И даже не сделали вид, что заняты чем-то своим, пялились с неприкрытым интересом. Вот ведь любопытные, еще более любопытные, чем я! И гораздо менее тактичные.

Желто-оранжевая пенка легла на подставленную руку, минутку-другую полежала, а потом вспенилась, как погашенная уксусом сода и исчезла, оставляя совершенно здоровую ладонь.

Конечно, опять никто даже словечко благодарности не изрек, но я и не ждала. У них это вроде как не принято. Благодарить, значит, признавать обязательство, практически вешать на себя долг. А делать это добровольно – зачем?

Я уставилась на чистую, лишь с легким желтоватым оттенком руку фейри в крайнем удивлении. И ведь на естественную регенерацию нелюдя не спишешь. Сколько мы с гречкой возились, ладонь и не думала подживать, причем ни капельки, а то бы Дейсаль уже здоровой рукой ел. Значит, спрей помог?

- Кто бы мог подумать, что наше лекарство так на вас подействует! – пораженно констатировала я и повернулась к захохотавшему Гилселаю. Ему было ужасно весело, причем я никак не могла сообразить, что же так рассмешило вредного фейри.

Вряд ли смех был всего лишь выражением чистой радости за сородича. Как говаривал Константин Сергеевич, который Станиславский, «Не верю!».

- Воистину, ты – людь, - выдал призрак.

- Человек – это звучит гордо! – снова процитировала я Горького в ответ, показав насмешнику кончик языка. – А про фейри у нас никаких поговорок не сохранилось. Только сказки и легенды, да и те забываются.