Некрасивая тайна бесчувственного генерала-дракона

1.

Вот тебе и “прекрасная сторона женственности”.

Сжимаю простыню, комкаю дорогую гладкую ткань и дёргаю её к подбородку, будто прячусь за щитом. Простыня шуршит, ресницы цепляются за ткань.

Первый раз оказалось больно.

Между ног жжёт и ноет. Внизу живота тянет и пульсирует, будто туда плеснули раскалённый металл.

Боюсь пошевелиться.

Хочу сказать хоть что-то, но передумываю. Такие мужчины глупостей не терпят.

Злость поднимается и режет изнутри. Меня воротит от этих правил: девочка должна, девочка обязана. Девочка сидит ровно, улыбается и молчит.

Слышу, как внутри хлёстко звучит голос матери.

“Ты позоришься!”.

“Убери эту глупую улыбку”.

“Юбка слишком короткая”.

Я впиваюсь взглядом в потолок и начинаю считать удары сердца. Раз, два, три… как перед прыжком.

Только прыгать некуда.

Запах сладкой вишни, горького шоколада, дымной пряности и близости, цепляется за кожу, вползает в лёгкие, въедается в простыню.

Я вдыхаю и снова чувствую его в себе.

Всё звенит, натягивается, ждёт.

И всё-таки набираюсь храбрости и осторожно переворачиваюсь на бок и замираю.

Ризард Астфорд дракон высшего командования, ректор военной академии — лежит рядом. Не спит. Закинутая за голову рука, взгляд в темноту, будто вычерчивает на потолке линии предстоящих решений. Челюсть напряжена, скулы отлиты сталью. Он не двигается, но в нём нет покоя. В темноте тлеет что-то упрямое, не дающее сомкнуть глаза. Пальцы медленно сжимаются в кулак и разжимаются снова.

Я гадаю, в какой строчке его расчётов значусь.

Он так близко. Скулы, линия челюсти, тень под ресницами, всё будто выточено ножом.

Я отворачиваюсь, но через секунду снова смотрю.

Вирджен, прекрати.

Смотреть на него тяжело, как держать взгляд на лезвии у горла. От него давит силой. Он привык входить в сердца без предупреждения, и невозможно не уступить.

Поцелуев не было. Ни одного. Даже у алтаря.

Вспоминать алтарь тоже не хочу.

Не так я представляла и первую ночь.

Когда-то я не дрожала так, как сейчас под простынёй.

Когда-то…

Злость сворачивается внутри колючим клубком. Хочется впиться зубами хоть во что-нибудь.

Он меня отвергнет. Я это чувствую кожей.

И будет прав.

Я предупреждала мать: скрывать рихфид нельзя. Но кто меня слушал!

Ризард вдруг поворачивает голову.

Я вздрагиваю и дёргаю простыню выше.

Ризард ничего не говорит, просто отбрасывает край простыни, опускает ноги на пол и поднимается. Тянется за одеждой. Мышцы перекатываются под кожей. Спина работает слаженно, как механизм.

Он натягивает черные брюки на напряженные ягодицы.

Краснею и отвожу взгляд.

Ризард поднимает рубашку, натягивает её быстрым движением.

Память вдруг швыряет меня обратно к постели, к резкому захвату, к тому, как он прижимает, не оставив пространства. Я задыхаюсь от ярости, что чувствую к нему, от разноцветных эмоций, захлёбываюсь от удовольствие, от глубоких толчков.

Он ловит мой восторженный взгляд.

А в его глазах я вижу омерзение.

Ризард будто слышит мои мысли, отворачивается и начинает одеваться жесче с раздражённой экономией.

— Ты уходишь? — осмеливаюсь на вопрос.

Он даже не оборачивается, игнорирует.

— Ответь, пожалуйста, — голос звучит ломко и жалобно, в нём отчётливо слышиться попытка его удержать.

Он дёргает ворот рубашки, натягивает ткань на плечи, режет взглядом и снова проходит мимо, будто я уже часть мебели.

— На сборы до утра, — бросает сухо. — У ворот будет мой водитель. Не тяни.

Он застёгивает быстро пуговицы быстро, будто собирает себя обратно в броню. Отворачивается, берёт со стола ключи, он уже мысленно не здесь.

У меня в груди сердце переворачивается и глохнет. Я готовилась к отказу. Репетировала его в голове. Но когда слышу вслух, то будто нож вонзают в солнечное сплетение и медленно проворачивают.

Я впиваюсь пальцами в простыню. Моргаю. Смотрю, чувствуя унижение.

— Ты будешь обеспечена. Жить будешь за пределами столицы. Со слугами. Со мной встреч не ищи.

Вот так просто. Списать и убрать с глаз.

Так бы выглядела бы наша героиня если бы не недуг.