Некролог дружбы

Призрак

Первые лучи рассвета, словно кисти невидимого художника, прокрадывались сквозь щели штор, заливая комнату акварелью нежного, янтарного света. Пиларт, укрытый пеленой сна, безмятежно покоился на кровати. В тени, словно ночной страж, Базилей, неподвижно застыв на стуле, бесшумно изучал тихий мир комнаты.

Внезапно дверь распахнулась, впуская Лизу, словно вихрь, с тарелкой дымящегося супа в руках. Не говоря ни слова, она приблизилась к прикроватному столику и поставила тарелку.

— Подъем! — рявкнула Лиза, отвесив Пиларту ощутимый подзатыльник.

— Ай! Встаю, встаю! — пробормотал он, почесывая ушибленное место. С неохотой выбираясь из-под одеяла, Пиларт с трудом разлепил глаза.

— Вот, ешь давай, — буркнула Лиза, плюхаясь на край кровати.

— Ого, какая забота, — удивился Пиларт, подозрительно вскинув брови и придвигая к себе тарелку.

— Я бы на твоем месте не стал это есть, — тихо прошептал Базилей, в его голосе послышалась зловещая нотка.

— Да не из того он черепа! — огрызнулась Лиза. — Обыкновенный куриный бульон, чтобы этот некромант совсем не зачах.

Пиларт недоверчиво уставился на суп, словно тот мог его укусить. Аромат действительно был приятным, куриным. Он взял ложку и осторожно зачерпнул немного жидкости. Прозрачный бульон, кусочки моркови и зелени – на вид все было безупречно.

— Ну и чего ты ждешь? — нетерпеливо спросила Лиза, наблюдая за его колебаниями. — Давай, ешь, пока не остыл.

Пиларт, решившись, сделал небольшой глоток. Теплый бульон приятно растекся по горлу, согревая изнутри. Вкус был знакомым и успокаивающим. Он удивленно посмотрел на Лизу.

— Вкусно, — признался он. — Спасибо.

— Не обломись, герой, — фыркнула Лиза, отводя взгляд. — Кстати, о героях… Ваши звания повышены.

— Что? — удивленно выдохнул Пиларт.

— Что слышал. Теперь у тебя платиновый значок, — она выудила из кармана брошь, и положила её на стол. Платина тускло блеснула в полумраке комнаты. — А тебе, золото, — обращаясь к Базилею, она небрежно бросила ему значок, и золото вспыхнуло ярким солнцем в его ладони.

— Вот это новость! — радостно вскрикнул Базилей, осматривая золото в своей руке — Не зря мы эту тварь завалили!

— Конечно, не зря, — тихо пробормотала Лиза, словно про себя, но так, чтобы все услышали. — От вас теперь вся гильдия дрожит, как осиновый лист на ветру.

— Ха! Как всегда, великий Пиларт получил заслуженную награду! — гордо провозгласил парень, с восторгом разглядывая платину в руках.

— Не радуйся раньше времени, балбес ты великий, — пробормотала Лиза и легонько хлопнула его по затылку.

— Ай! Да хватит меня лупить!

— Я не луплю, а пытаюсь вправить твои мозги, — с усмешкой ответила Лиза.

— Да иди ты! — проворчал Пиларт, потирая ушибленное место. — Кстати, теперь чем займемся, а, Бази?

— Давай отдохнём немного, — предложил Базилей. — Ты же чуть концы не отдал, думаю, заслужили.

— Хм… думаю ты прав, пошли по городу побродим, покажем людишками моё величие!

— Да какое у тебя величие? — буркнула Лиза — трупы ходячие, да серые волосы, вот и всё твои заслуги

Вскоре друзья вышли из стен гильдии и оказались на залитых солнцем улицах. Город бурлил жизнью: торговцы зазывали покупателей, дети гоняли мяч, а в тавернах уже вовсю звенели кружки. Пиларт, высоко задрав голову, шествовал впереди, одетый в свой изрядно потрепанный в схватке с вендиго плащ. Базилей неспеша шёл следом, осматривая золотую брошь в руках. Едва завидев их, горожане, словно по команде, затихали и, бросая на героев робкие взгляды, перешёптывались, в их голосах звучало восхищение, смешанное с опаской.

— Пиларт… — внезапно проговорил Базилей, не отрывая взгляда от броши. — А что за ранги такие? Не могу понять.

— О, тут всё просто как день, — отозвался Пиларт. — Чем благороднее металл, из которого брошь сотворена, тем выше твое положение в иерархии. Сперва бронза, затем сталь, серебро, золото, платина… А когда сочтут тебя достаточно достойным, к твоей платиновой броши добавляют драгоценный камень, словно венчают ее сиянием. Такое звание именуют драгоценным. Золотых в нашей гильдии – по пальцам пересчитать, а платиновых и вовсе не водилось, до сегодняшнего дня конечно! — Гордо провозгласил Пиларт.

— То есть я одним махом перескочил сразу две ступени?

— Именно! Ты, наверное, первый, кому такое удалось.

— Ого! Надеюсь, имя мое прогремит на всю округу, да найдется душа, что знала меня при жизни, раз уж такое дело.

Внезапно, словно сотканный из самой тьмы, перед взором товарищей возник зловещего вида особняк. Искореженные деревья простирали свои костлявые ветви, словно молящие о помощи руки. Угольно-черный, разъеденный ржавчиной забор, словно змея, обвивал владения. Потемневшие от времени стены, казалось, из последних сил удерживали былое величие, а пустые глазницы заколоченных окон, с зияющими провалами разбитых стекол, источали леденящий душу холод. Тяжелые дубовые двери скрипели на петлях, словно жаловались на вековую усталость. Мертвая тишина, царившая вокруг, была настолько густой, что казалось, ее можно потрогать. В воздухе витал запах прелой листвы, сырой земли и чего-то неуловимо зловещего, заставляющего волосы встать дыбом.

— Что это за страшный домина? — невозмутимо спросил Базилей.

— Это? Давно заброшенный дом какого-то графа, — последовал ответ Пиларта, — говорят, там духи водятся.

— Почему же?

—Там нашла покой от хвори его юная жена. Безутешный граф дожил до старости и скончался в глуши, в какой-то деревушке. Теперь из окон, говорят, сквозит леденящий душу холод. Холод такой, что вмиг превращает в замерший труп.

— Понимаю, печальная история, — протянул Базилей. — Что ж, зайдем внутрь?

— А куда нам деваться? Конечно, зайдем!

И, с каким-то мальчишеским энтузиазмом, товарищи двинулись к особняку, с противным скрипом отворяя объятые ржавчиной врата. Внутри особняк встретил их густой пеленой пыли и затхлым запахом старины. Солнечный свет, проникавший сквозь разбитые витражи, выхватывал из темноты причудливые тени, игравшие на стенах. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь тихим потрескиванием половиц под ногами.