Некромант Белого Альянса

Часть 23. Алхимик

«Встречать утро в классе становится привычкой», — подумал Эсон, открыв глаза. Молодой некромант лежал на теплой шкуре гигантской крысы, уставившись в потолок светло-серый комнаты. Вчерашние мысли и вопросы крутились у него в голове, возникали друг за другом, не давая сосредоточиться. Профессор закрыл глаза, сделал глубокий вдох, концентрируясь на темноте опущенных век и заставляя сознание замолчать, быстро выдохнул. Ему хотелось использовать [Восстановление разума], чтобы быстро успокоиться и легко разобраться в накопившихся деталях, которые упорно не хотели собираться в единый пазл. Эсон сдержался. Рассудив, что даже крошечные следы магии некромантов могут выдать его секрет двойного класса, профессор сделал еще один глубокий вдох, успокаивая сознание, и поднялся с пышущей теплом шкуры.

От недавнего дождя не осталось никаких следов. Солнце тепло грело сочную зеленую траву за окном, на которой блестели редкие капли еще не испарившейся росы. На дорожках, идущих между корпусами, белели сухие с легким налетом пыли камни. К столовой медленно плелись редкие группы заспанных учеников и профессора.

В классе бессильных, положив голову на предплечья за столом спала Банья. Профессор-алхимик не издавала ни звука, лишь по легкому движению листков на стопке из книг рядом с ней можно было понять, что девушка жива. Эсон прошелся по классу, негромко хлопнул ребром книги о полку, тихо подвинул скрипящий стул за одним из ученических столов. «Спит, как убитая», — улыбнулся про себя парень и подошел к Банье. Эсон положил руку на ее плечо, выпуская из пальцев поток магии. Тонкие нити маны мелкой сеткой окутали пространство вокруг руки некроманта, охлаждая воздух вокруг и посылая его к предплечью Баньи.

Девушка недовольно фыркнула, медленно моргнула и подняла голову.

— С добрым утром, профессор Банья, — улыбнулся Эсон.

— С до-обрым, — зевая ответила алхимик.

Обсудив перспективы тренировок в подземелье за городом и текущие возможности учеников, профессора сошлись на том, что их подопечным пока слишком рано туда идти. Зато тренировочные големы сейчас должны стать сложным, но посильным снарядом для обучения.

Спустя четверть часа все ученики и Стота проснулись, и класс отправился в столовую. Там, за столом возле окна, их уже ждал довольный, вызывающий у Эсона отвращение своей неизменно широкой улыбкой, Кармел. Коротко поздоровавшись с классом, ректор сразу предоставил отчет по закрытому в подвале подземелью.

Установить, кто именно был ответственным за его создание и расширение так и не удалось. Появившийся в разломе артефакт оказался слабым и практически бесполезным. Кинжал имел свойство поглощать ману из окружающего пространства или врагов и передавать ее своему владельцу. Но количество передаваемой маны оказалось настолько мало, что определить это свойство удалось лишь после тщательного анализа. В остальном же артефакт скорее похож на обычный кинжал, пусть и выполненный из довольно прочной стали. Вполне вероятно, что он начал появляться сразу же после возникновения подземелья, и именно особенность артефакта стала решающей при расширении разлома. Но определить заклинание, создавшее подземелье оказалось невозможным — за три недели его следы поглотил все тот же артефакт-кинжал, ставший ядром разлома.

Несмотря на простоту подземелья, в качестве награды класс бессильных получил сразу восемь золотых монет. Две полагались за само закрытие разлома и еще по две были начислены за каждый из трех месяцев, которые просуществовал разлом. Отдельно Кармел отметил, что управляющий столовой оценил в пять серебряных монет стоимость продуктов и вещей, которые удалось вынести из подземелья. Но эти деньги были удержаны на расходы класса.

По единогласному решению семь из восьми золотых класс передал в счет оплаты содержания приюта для бездомных, где некогда жили ученики класса. А на последний золотой было решено купить материалы для восстановления «Конюшен Мирлена».

Всю следующую неделю класс провел за забором Академии, помогая Фериру ремонтировать таверну и стойла. Девять пар рук быстро превращали запущенное здание в чистую и гостеприимную гавань для бедных путешественников и желающих отдохнуть крестьян. День за днем в «Конюшни Мирлена» приходили все новые лица. Одни проводили тут пару часов за выпивкой и сытным ужином, другие за пару медяков оставались на ночь, третьим же нужны были услуги кузнеца. Хозяйка конюшен все реже выходила из своей комнаты, пока в один из дней Эсон не заметил ее на лестнице.

Сгорбившаяся, в грязной мешковатой накидке, со слипшимися в комок сальными волосами она едва поднимала ноги, пытаясь вернуться в свою комнату.

— С вами все в порядке? — Эсон подошел ближе, протягивая руку, чтобы помочь хозяйке конюшен подняться.

— Не трогай! — с ужасом в голосе прокричала женщина, отмахнулась рукой и из-за резкого движения потеряла равновесие.

Профессор ускорился, подставил руку, чтобы не позволить владелице конюшен упасть, и тут же окутал свое тело щитом из маны. Под грубой тканью что-то мягкое уперлось в руку, послушно отступило, собираясь вокруг, едва слышно щелкнуло, и на накидке проступило темное пятно.

— Сказала же, не трогай, — злобно прошипела женщина. — Теперь молись, чтобы твоя смерть была быстрее и легче моей.

— Не переживайте, вам тоже теперь ничего не грозит, — через силу улыбнулся Эсон, поддерживая хозяйку таверны.

— Мечтай, — раздраженно ответила она.

Отвести хозяйку наверх к ее комнате заняло с десяток минут. Все это время некромант обдумывал, как лучше ему стоит поступить. Теперь замкнутость хозяйки таверны и ее нежелание с кем-либо общаться обрели смысл. Кроме того стало очевидно, почему ей не была особо интересна судьба конюшен. Перед самой дверью в комнату хозяйки Эсон снял щит маны, позволяя зараженной крови коснуться его руки. Спустившись вниз, профессор собрал весь класс в кузнице:

— Важный вопрос, кто знает, что такое [Болотная сыпь]?