Некромант и такса

Глава 4

* * *

Душечке живется лучше всех. Его работа – исполнять мои приказания, а я ничего ему не приказываю. В итоге он третьи сутки предоставлен самому себе, и понятия не имею, чем на самом деле занят. Вчера он помогал чуть-чуть майору. Сначала с бумагами, потом побегать по городу и добраться до койки. Зачем братство послало нас в таком количестве, если в деле и одному делать нечего? Зачем нам отряд охраны? Для меня пока загадка.

Пытался за завтраком читать местную газету, которая выходит раз в неделю. Чуть не заснул. Главная новость последних дней – недалеко от города на ферме пропала высокопородная заморская овца, привезенная на развод и для улучшения местного руна; вернувшему или сообщившему полезные сведения обещано вознаграждение. Почему-то мне кажется, что овцу уже не вернуть, и, пока наш разбойный табор мается дурью на постое за городом, местное тонкорунное овцеводство в большой опасности.

Майор спустился к завтраку в состоянии относительно благополучном, но смотрел на меня косо, обиняками пытался выведать, когда же я наконец займусь настоящим делом. Что я заметил – пока он трезвый, он весьма нерешительный человек, много сомневается, оглядывается, неуверенно говорит. Но, стоит ему приложиться к своей волшебной фляжке, фон Боцце плавно и уверенно превращается в героя. Одно побочное действие у эликсира смелости – чем больше героизма у майора внутри, тем меньше он может что-то сделать внешне, ибо его не слушаются сначала ноги, потом руки, а потом и голова. Решительности море, возможностей пшик.

Единственный способ поговорить с ним откровенно и по делу – за завтраком, где нам мешает хозяйка. Майор недоволен, бурчит мне какие-то полунамеки про давно подготовленные документы и ограниченные сроки, я отвечаю другими намеками. Дескать, все будет, дайте время. Мне мало прочитать руководство, мне нужно еще часть его выучить наизусть и выученное удачно применить, так что не все сразу. Майор говорил, я усложняю, задача моя проста – найти и упокоить. Я возразил, что у меня нет опыта. Все просто для тех, кто умеет. А я пока не нашел фантома там, где его видели другие, хоть и исходил вчера всю Бромму из конца в конец.

Майор буркнул, мол, плохо искал. Я отвечал – пусть ищет сам, раз мною недоволен, потом зовет меня. Майор вскинулся, заявил, что вот и найдет, если я не способен, а еще добавил, что нам нельзя задерживаться, иначе наш постой слишком дорого обойдется братству. Я возразил, что не просил отправлять на мою охрану полк недисциплинированных головорезов, я мог бы поехать один, тогда бы сократил расходы братства раз в десять, и меня не донимали бы спешкой. Я привык все делать честно и обстоятельно. Майор возвел очи горе, сказал, что он терпит мою нерасторопность последний день, после чего будет вынужден составить на меня рапорт в братство. Я резонно отвечал, что не торопиться и делать все как следует меня просили в самом братстве, а спешка необходима только когда из одной тарелки едят трое.

Здесь Душечка поймал намек и, под шумок нашего диалога, съел все булочки и опустошил кофейник.

Утром я чуть не проспал, поэтому Тоби успел только вывести на пару минут по делам. Обстоятельно прогуляться (и вернуть лупу) мы пойдем с ним после завтрака. Молодой собаке обязательно нужен моцион, иначе она начнет грызть и портить хозяйские вещи – так сказали мне вчера обладательницы боевых матросских швабр. Перед выходом я проверил, как работает еще одно лунное заклинание, которое наложил вчера перед сном – «темнота внутри». Это второе удавшееся мне заклинание лунных рун, причем, днем оно должно действовать, потому что наложено изнутри сундука, где темно. Если какому-нибудь негодяю снова взбредет в голову порыться в моих вещах, сундук отобьет ему пальцы, потому что теперь на дневном свету или со свечкой открывать его будет небезопасно, он станет захлопываться.

У заклинания есть некоторые неудобства – теперь я сам могу найти нужные предметы только в темноте. Но я, по крайней мере, знаю о ловушке, помню, что у меня где лежит, и могу найти необходимое наощупь, погасив свет или накинув поверх сундука одеяло. Бьет он сильно, может сломать кости. Не забыть бы самому, что сундук теперь с секретом.

* * *

Какой сегодня занятой и какой бестолковый день. Первая его половина. Мое вдохновение, приданное мне удачным лунным колдовством, всерьез поубавилось. Магия магией, но, когда дело доходит до работы с людьми, живыми ли, мертвыми ли, попадаешь словно двумя ногами в топкое болото. Это не музыка. Это не летит.

Утром после завтрака я, по пути вернув часовщику лупу, направился в собор, чтоб поискать фантом на колокольне. Вчера я ходил вокруг, но не поднимался. Я старался, подгадывал время, чтобы прийти после службы и ни с кем ненужным мне не столкнуться. Но попал на похороны. Не знаю, есть ли во всей Бромме столько населения, сколько собралось тем утром в соборе и около. Я талантлив в своей области, я знаю. Уж если чутье меня поведет, так оно и приведет.

К тому же, в городе начинают меня узнавать и, следовательно, поджимать губы и обходить, отвернувшись. Словно от меня можно заразиться какой-нибудь нечистью и стать таким, как я. Наивные чудаки.

Я и сам сторонился похоронной суеты, держал собаку на руках, так что люди меня не очень беспокоили, однако ко мне все ж пристал фантом той древней старухи, которую вначале с огромным почтением вносили, а потом выносили из собора. Фантому было наплевать на отпевание и показную скорбь родственников, часть из которых знать ее не знала, а она не помнила их; старухе некто остался должен двадцать далеров по давно утерянной расписке. Бабке было сто два года, но она уходила в уме и почти при памяти, и обрадовалась, что нашла человека, который продолжает ее видеть и слышать. Пока я ждал свободного входа на колокольню, она засушила мне мозг требованиями пойти и разбудить совесть в том нечестном человеке, который даже на похороны не явился. Бытует убеждение, будто чем дольше жил человек, тем меньше при переходе в иной мир цепляется за этот, но здесь не тот случай. Из-за долга в двадцать далеров Бромму ждет еще одна неупокоенная сущность, готов поклясться лунной тростью.