Некромант и такса

Глава 9

* * *

Последовательно, чтобы не напутать. Это важно.

Сразу, как хотел, ничего не вышло. Перед самым выходом мне вздумалось переложить белье из брошенного на кровать узла в пустой ящик комода, раз уж сундук в себя не пускает, и я увидел, что рукава сорочек завязаны узлами. Накрепко завязаны. Что за подлость! Это мне отомстили за неудобные расспросы в Могильцах? За то, что не могу оставить их с привидением в покое?.. Выходка детская, моя расплата за чье-то бессилие, но, если сложить с ночным нападением на кладбище, все это обещает гораздо меньше хорошего, чем каждое из событий само по себе.

Отставил в сторону трость, загнал назад в комнату собаку, развязывал, терял время, которого оставалось все меньше, злился. Один узел так и не сумел развязать, настолько сильно затянуто. Бросил, спустился вниз, едва шагнул к порогу -- со служанкой ругается посыльный, оборванный, вонючий и очень грубый в словах мальчишка, каких я в чистенькой Бромме и не видел. "Вот твой колдун, убирайся отсюда, оборванец!" -- кричит служанка, и он сует мне в руку записку следующего издевательского содержания: "Здравствуйте, мастер колдун, и, если вы сейчас меня не поняли, прощайте! Подробнее не могу, ибо за всеми нами следят. Надеюсь, вы поймете и ответите". Запечатано сургучом, сургуча мало, печати как таковой нет, и подписи нет, бумага хорошая, почерк твердый, отработанный. Мне в тот момент показалось, я понял, что это значит. Однако, пока я соображал, как именно ответить, мальчишка, воровато зыркавший внутрь дома (отчего я вынужден был прикрыть дверь), сбежал, даже не дождавшись монетки за труды.

Я подхватил рыскнувшую в сторону кладбища собаку и отправился к полицейской башне. Но ошибся. Священник из башни по-прежнему молится и пачкается плесенью с пола, лицо грязное, вид у него больной и одичалый, а я ему не нянька каждый раз умывать. И утешить мне его нечем. И я ничего не добился, кроме путаницы в загадках, и он по-прежнему не хочет сказать мне ни слова о погибшей девушке. Когда я показал ему письмо, он сильно удивился. Еще бы. Я и сам удивился. Никогда мне подобных глупых писем не писали. Поняв, что толку от встречи не будет, записку прислал не он, я быстро ушел. Все бегом, все раздражает. И спешка раздражает в первую очередь. Такая маленькая Бромма, но из конца в конец ее несколько раз перебежать -- и день неожиданно кончился.

Я пошел в ратушу, застал бургомистра в большой парадной приемной. Он контролировал, как натирают там паркет. Больше в этом городке заняться нечем. Я попробовал заикнуться о своих колдовских нуждах, но и здесь не был понят. Я даже наполовину сознался -- дескать, не уверен, что упокоил нужный призрак. Бромма место, богатое ведьмами и привидениями, легко обознаться, и нельзя ли мне пошарить по замковой библиотеке для надежности? Мне пояснили, что местные ведьмы воду не мутили никогда, а вот пришлые (выразительный взгляд на меня) часто колобродят не там, где положено. Призрак упокоен? Упокоен. Ну, так и упокоителю нужно вести себя спокойно. А то взяли моду... Я намек понял. Рескрипт на посещение запертых княжеских владений мне не выдадут. Власти с майором единодушны, колдун сделал дело, колдуну пора уезжать.

А мне мешает мой обман. До физического ощущения, до болезненности. Дара предвидения некромантия не предполагает. Но откуда-то настырно лезет ощущение, что я поступаю неправильно, не так, иду не в нужном направлении и должен предпринять какой-то другой шаг.

В конце концов я в раздражении так неловко ухватил Тобби, что тот вывернулся и пробороздил зубами мне по левой руке. Потом подпрыгивал, тявкал, махал хвостом, я извинялся перед ним, он передо мной, но нам пришлось остановиться у фонтана, чтобы я смыл кровь с тыльной стороны ладони. У каменной чаши в ногах у меня внезапно запуталась не одна собачка, а пять или шесть. Матросские швабры. Я поклонился матроне и ее девицам, вышедшим на площадь из аптекарского переулка, но, боюсь, сделал это несколько раздраженно и нервно. Девицы в испуге остановились, и, по обычаю своему, две из них раскрыли и закрыли зонты, а остальные попытались спрятаться друг за друга. Пришлось усилием воли успокаивать себя, свою спешку и порыв срочно бежать прочь, не зная, куда. Когда в городе нервничает аптекарь, дело одно. Когда о чем-то до видимой дрожи в руках беспокоится колдун -- совсем другое. Дело не в вежливости. Мне нужно привыкать, что на меня иначе смотрят люди. Нужно учиться их обманывать. Потому что мой вид их пугает.

Я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоить себя хотя бы внешне. Тогда дамы робко поинтересовались, куда я спешу. Ответил, иду в дилижансную контору заказать себе на завтра место, ибо дела мои в Бромме окончены, я уезжаю. Как, сказали мне, слегка осмелев и подходя поближе, вы разве не знаете? Дилижанс весь целиком выкуплен мастером Проспером, бывшим городским аптекарем. Прямо сейчас он собирает в багаж все, что можно увезти, дешево распродает, что нельзя, и завтра спешно отбывает из Броммы. К слову, у него есть прекрасное чучело крокодила, достопримечательность города, в обед цена была всего сто далеров, к вечеру наверняка упадет, потому что желающих нет. Не хотите ли приобрести?

-- А чем объясняется его спешный отъезд? -- поинтересовался я, несмотря на то, что, кажется, знаю причину. -- Я был в аптеке утром, аптека работала.

-- Она и сейчас работает, но остальное неизвестно, -- покачала матрона зонтиком. -- Мастер Проспер твердит, что нужно бежать, пока из него самого чучело не набили. Общее мнение таково, что наш добрый аптекарь помешался.

У меня после утреннего визита составилось сходное мнение, и подробнее я выспрашивать не стал. Аптекарем, надо сказать, мастер Проспер был не самым лучшим. Пластыри его на пятках у меня не держались, хотя по виду выглядели солиднее тех, что дал мне Фальк.

Однако теперь можно не лететь угорело к дилижансу, снова пересчитать недоделки и обдумывать свое поведение более тщательно. Мне даже легче стало. Уеду, когда сочту нужным. Завтра или не завтра, но теперь это зависит не от расписания дилижанса, а от меня самого.