Некромант против тьмы 2

7. Моя вина

Чем ближе я подхожу к деревне, тем страшнее становится двигаться дальше. Вокруг слишком тихо, чтобы думать, будто бы ничего не случилось. Из-за стены не слышно звуков размеренной деревенской жизни, к которым я уже успел привыкнуть за эти несколько дней.

Перебирая в памяти всё, что способны сделать блуждающие огоньки с человеком, дохожу до ворот. Створки заперты изнутри. Стучу по ним, раздумывая, что буду делать, если мне не откроют: лезть через стену или использовать крылья? Второго не хотелось бы. Сил не так много, и если деревня заполнена блуждающими огоньками, хотелось бы иметь приличный запас на их уничтожение.

Однако вскоре после моего стука, я слышу чьи-то шаги, затем створка в воротах открывается и тут же хлопает, закрываясь обратно.

– Некромант вернулся! – раздаётся зычный голос постового. – Открывай!

Засов на воротах поднимают, и меня пускают внутрь.

– Что тут у вас? Всё в порядке? – с порога спрашиваю я. – Караван с водой вернулся? Всё нормально?

Постовой, немолодой мужчина в полу-доспехе: куртке с плотными кожаными вставками и в обычных домашних штанах, задумчиво чешет бороду.

– Да нормально у нас всё, глава Ксандр. Были огни, но ушли уже. – Он даёт знак закрыть ворота и указывает мне вглубь деревни: – Там. Там все. Туда иди.

М-да. Воспитанием простой деревенский мужик не обременён. Но старания я засчитываю.

Иду в указанную сторону. Видимо, послал меня постовой к Прохору – больше на этой улице ничего примечательного нет. Пройдя пару домов, я замечаю, что жизнь в деревне всё же есть: шумят за заборами хозяйки, занимаются своими делами мужики. Но на улицах по-прежнему не видно ни животных, ни редких для Молотни детей.

Прохор встречает меня у забора.

– Пришёл, – ворчливо отмечает он и сплёвывает в траву.

Вот и пойми его: настолько не рад меня видеть или это его обычное состояние?

– Пришёл, – устало выдыхаю я. – В гости-то пустишь или будем стоять посреди улицы?

– Нечего по гостям шастать, тёмный. Тут стой, коль без спросу пришёл, – отвечает Прохор, осматривая меня придирчивым хмурым взглядом.

Вот что он там хочет увидеть? Печать моей скорой смерти? Обещание стать белым и пушистым? Магический ошейник с поводком, отданным в его руки? Я слишком сильно устал, чтобы гадать.

– Тут значит тут, – выдыхаю я, прохожу мимо Прохора и пересекаю двор. Дохожу до веранды, беру оттуда стул. Вернувшись обратно, ставлю стул прямо на улице и сажусь. Довольный вздох вырывается из меня сам собой. Наконец-то отдых. – А теперь поговорим. Рассказывай!

Прохор молчит. Но я-то знаю, что это он лишь атмосферу нужную нагоняет. Театрал доморощенный!

– Давай уже, Проша, не томи, – подгоняю я. – По ауре твоей вижу, что опять что-то тёмные натворили. Рассказывай, за что я снова отвечать, по-твоему, должен. Миранда без воды вернулась – всё сама выпила, пока ехала? Лейла съела всех косцов и превратила их в упырей?

Я приглядываюсь к ауре Прохора и вправду вижу ползущие по ней болотно-зелёные полосы недовольства. Я бы и сам не прочь ворчливо поохать: этот мужик когда-нибудь будет доволен? Он вообще способен на такое? Или доброе расположение духа у Прохора, как говорится: «в комплект не входит»?

– Опять. Тёмные, – по слову выдавливает из себя Прохор.

Теперь молчу я. Лишь жестом показываю Прохору продолжить и развить свою мысль.

– Летающие огни видел?

– Видел. Только не огоньки это, а всё, что осталось от всех ваших животных.

– Как так? – выпаливает Прохор, от неожиданности забыв, что очень-очень мной недоволен.

– Портал тот недоделанный в лесу помнишь?

– Ага.

– Он заражал всю жизнь вокруг Тьмой и высасывал из них жизнь. В итоге осталось лишь это…

– Огни? – перебивает меня Прохор. – Это животные?

– И они тоже, – киваю я, соглашаясь. – А ещё птицы, насекомые и рыбы. Ну-у, достаточно крупные, чтобы ошмётков их душ было достаточно для существования огонька.

Прохор снова встаёт в позу: упирает руки в бока и нависает над сидящим мной так, что я даже начинаю переживать, как бы он не упал.

– Да мы тут… Мы без тебя… Мы… – начинает он и умолкает.

Прохор тяжело дышит, его кулаки сжимаются и разжимаются. Без всякой ауры-шмауры понятно, что он дико зол. Только я не понимаю, на что именно.

– То, что «мы», это я понял, – мирно говорю я. – Мы справились. Выжили. У нас всё хорошо. Ты же это хочешь сейчас мне сказать?

– Нет! Не это! – орёт Прохор уже не сдерживая себя.

– А что тогда? Кто-то умер?

– Нет.

– Кто-то пострадал?

– Нет.

Я сажусь на стуле удобнее и пытаюсь посмотреть на Прохора сверху-вниз, находясь снизу.

– Тогда что ты мне пытаешься сказать, если в деревне всё в порядке?

– Мы тут без тебя такое пережили! Огни эти всюду. Летают. Жалят. Пара людей с ожогами! – орёт Прохор, дико жестикулируя, запинается, переводит дыхание и напускается на меня с удвоенной силой: – А тебя нет! Сбежал! Как всегда! А мы тут одни! И огней этих жгучих полным-полно!