Некромант с доставкой на дом

Глава 5

– М… М-михаэль?

– Леди Елизавета, – вежливо, но чуть небрежно улыбнулся актер, пропуская меня на эскалатор.

Арт-студия арендовала помещение в крупнейшем торговом центре города, что весьма удобно: высокая проходимость новых клиентов, отличная транспортная развязка и демократичный фудкорт на первом этаже делал скидку сотрудникам центра. Нас отпускали обедать по очереди, и пока Настя давилась булочками прямо за компьютером, я испытывала жуткую хандру от фаст-фуда. Тупые пластиковые вилки и бумажные обертки с картонным содержимым? Лучше суп и мясо.

Мама любит подшучивать, мол, для семьи рабочих у меня слишком высокие требования к сервировке и наполнению тарелки. Как будто пихать в себя заветренный бургер – верх социализма и признак ударного труда! Нет уж, за возможность поесть, как белый человек, я готова воевать. Однако сегодня поход на обед начался с удивительного открытия.

– Вижу, вы успели посетить ломбард, – глаз невольно зацепился за вспухший карман, из которого торчал краешек туго набитого портмоне.

– Благодарю за помощь, – кивнул актер. – Эти самоходные лестницы – просто чудо. Уже не уверен, будет ли для землян проблемой строительство телепортатора. А вы тоже за покупками?

– Я здесь работаю. Не маркиза, как некоторые.

– О-о, – протянул мужчина коротко, но удивленно. – Иные маркизы работают больше крестьянок.

– Что же это за маркиза такая? – к собственному удивлению, болтать на ерундовую тему оказалось приятно.

Его Сиятельство жив, здоров и больше не кусает лестницы, честь ему и хвала. Даже умудрился сам разжиться деньгами и, кажется, слегка поумерил притворную «неадекватность». Теперь не от мира сего только его реквизит, напяленный на тело.

– А что не так с моим костюмом? – мужчина настороженно оглядел жюстокор.

– Ваш костюм – нелепое смешение эпох, аппликация на теле мировой культуры. Простите мою грубость, но пуговицы иллюстрируют несуществующий герб некого европейского дома, золотая вышивка на камзоле повторяет придуманный алхимиками знак огня, что абсурдно само по себе – ни один уважающий себя католик восемнадцатого века не позволит вышивать ересь на своей одежде. Вместо кюлотов вы надели длинные штаны более позднего, девятнадцатого, века, да еще и по лондонской моде. И, конечно, забыли цилиндр. Я уже молчу про тяжелые военные сапоги, совсем не подходящие праздному аристократу.

Уф, наверное, отповедь слишком грубая. Вон как мужчина притих, замедлив шаг и оставшись на пару метров позади. Лиза, Лиза, и зачем тебе вечно всех поучать? Вдруг он сам разрабатывал свой облик и теперь рассердится на критику.

– Великий Сетр, – раздался сзади протяжный стон. – Сапоги сдать забыл!

– Что?

– Мундир сдал, оружие тоже, а про сапоги забыл. Товарищ капитан мне их вместе с ногами оторвет, – тоскливо вздохнул артист, безнадежно глядя куда-то вдаль.

– Верю, – приняла решение я. Правда верю, очень убедительно. – А вы здесь какими судьбами?

– Решил сменить гардероб, как обещал леди Ефросинье. Очень приятная женщина, накормила меня красным супом и творожными колечками, – от улыбки на щеке Его Сиятельства появилась трогательная ямочка. – А вечно работающая маркиза – моя мать.

Может, причина в этом? Мама не уделяла мальчику внимания, и он вырос погруженный в свои фантазии, удачно совпавшие с актерским талантом. Я не психиатр, да и пациент ловко маневрирует между полнейшей адекватностью, даже легкой хитростью, и глухой несознанкой. Но уверена, кто-то из нас двоих неправильно воспринимает реальность: или я, или Михаэль.

– Начнем отсюда, – мужчина указал рукой на брендовый магазин с манекенами в деловых костюмах. – Хорошее ателье?

– Одно из лучших, – и дорогое, как черная икра. – Любой их костюм подгонят под нестандартную фигуру за два часа, в магазине всегда дежурит профессиональная швея. Почти как в свадебном салоне, только для мужчин.

Но цены просто бешеные, даже носки по стоимости хорошего ужина в ресторане. А обуви, наверное, не продали ни пары – её стоимость заставит пожадничать и миллионера. Не думаю, что имеет смысл так бездарно сорить день…

– Мисс, мне нужно три костюма на выход нейтральных цветов, десяток рубашек, четыре пары обуви и всё, что под костюм.

– Конечно-конечно, позвольте предложить вам новую коллекцию, – растаяла от восторга консультант, выпорхнув из-за стойки с кассой.

О…

О-фи-геть! Когда мы успели оказаться в магазине, и почему я прихлебываю чай на диванчике? Хрупкие, обворожительные консультанты мгновенно оценили диспозицию клиента, проявив редкий профессионализм: девушку в простых джинсах мягко удалили в гостевой угол, а спортивного красавца взяли в оборот. Михаэль не успевал комментировать, услужливые дамы угадывали ответы по взлету бровей и дерганью губ. Черный пиджак – брови недовольно нахмурились, бежевые брюки – щека дернулась в подобии улыбки.

Для меня сие – чудо из чудес, но актер отвечал представлениям об идеальном клиенте, воспринимая высший сервис, как должное, и внимательно прислушивался к рекомендациям. Моя помощь не требовалась, можно встать и уйти. Но!

– Белые костюмы в повседневной жизни вульгарны, – я не утерпела откровенного надувательства.

Безвкусно, вычурно и вселенски дорого – ценник на пиджаке позапрошлогодней коллекции пробивал стратосферу, улетая в космос. Кто-то из сотрудниц дал моральную осечку, решив под шумок сплавить завалявшийся товар, а остальные молча одобрили.

– Но это же Пол Смитт, – слабо заспорила длинноногая брюнетка, избегая смотреть мне в глаза.

– Хоть потолок. Вас просили немаркое, а не свадебный кошмар, – от любезной улыбки продавец дернулась и мгновенно скисла. – Очевидно, моему спутнику не идет белый, лучше предложите темно-зеленую тройку на витринном манекене.

С первого взгляда ясно, какие цвета оттенят природную красоту Михаэля: синий, бордовый, зеленый, шоколадный. Облик на грани наций – густая черная шевелюра едва намекает на восток, но прямой греческий нос и серые глаза отбрасывают наблюдателя в Европу. Микеланджело отдал бы три года жизни, чтобы изваять статую по этому образу и подобию, и даже Хьюго Босс, чью рубашку сейчас пристально осматривает актер, пригласил бы его работать моделью.