Некромант с доставкой на дом

Глава 11

– Почему они столь грубы? – холодно уточнил некромант, небрежно сунув руки в карманы брюк. – Бессмертны? Неуязвимы?

Четверка классических представителей маргинального слоя выглядела колоритно. Спортивные штаны, отсутствие зубов, прокуренные голоса и аура полной отбитости: отобьют почки и желание гулять по вечерам. Особенно выделялся быковатый амбал с фигурой бывшего боксера, вышвырнутого из спорта.

– Неумны, – бритоголовая гопота внушала страх. Но не такой, как мой спутник.

Спутник, только что воскресивший натуральный труп! По сравнению с чудовищем, сопровождающим обычную художницу, наши родные бандиты ощущались товарищами по несчастью. Их хотелось обнять и поплакать, разделить горсть семечек и спеть шансон. Пока монстр по имени Михаэль Клод нас всех не сожрал.

– Тяжелый дефект.

– Э, слышь! – мужчина с пропитой физиономией крайне возмутился. – Ты кого тупым назвала?

Безумству храбрых поем мы песню, пока эти храбрецы развязанной походкой идут к собственной смерти. Товарищ в характерной кепочке сплюнул сквозь зубы и донельзя пошло ухмыльнулся оцепеневшей мне. Но меня парализовал вовсе не страх перед гопотой, а долговязая фигура, мелькнувшая в тени высокого здания.

Точно такой же изломанный нечеловеческий силуэт, как выпавший из кустов скелет!

– Стой, – Михаэль грубо качнул головой, приказывая силуэту.

Бандиты залились презрительным гоготом, оценив слабую попытку их увещевать. Ван Гог, спаси и помоги! Если костяные зубы вопьются в голую шею живого человека, тот мгновенно умрет от потери крови. Булькающие толчки из артерии, предсмертные хрипы, обезумевший визг ещё живых приговоренных маргиналов… Нет, нет!

– Стой, – повторил некромант ледяным голосом. – Вы рано отменили монархию, разучившись слушаться приказов.

– Это он тебе ещё не пригрозил уходом к другому работодателю, – губы затряслись в истерической хохме.

Ломаный силуэт натужено замер, бунтуя против бескомпромиссного указа. Покойника тянуло в драку: я как наяву чувствовала его желание сжать три пальца в кулак и одним ударом пробить бритый череп в облезлой кепочке. Второй рукой уцепиться за приоткрытый рот и рвануть нижнюю челюсть на себя, выламывая еë с хрустом и диким криком. Мертвец жадно повел остовом носа по воздуху, принюхиваясь к живым, и отчаянно стремился снискать славу Ван Дама.

– Это не сиреневый бабайка. Руки на месте.

– Да, подкустовый Олег давно лежит в собственной могиле. А этот решил погеройствовать.

Из всей четверки только «спортсмен» на всякий случай оглянулся, доверяя интуиции. То ли затылком уловил опасность, а то ли озадачился праздной болтовней жертв. Но сгустившаяся темнота спрятала мертвеца, и боксер с самоуверенной ухмылкой вернулся к развлечению.

Сочтя знакомство пройденным, граждане гопники без предисловий выдвинули своего бойца, жадно потирающего кулаки.

– Господа, не обессудьте, – обманчиво расслабленная стойка мужчины компенсировалась острым взглядом тренированного военного. – Придется вас побить, чтобы не сожрали. Культурно-архитектурно.

– Че? – вылупился гопник, мерзко загоготав. – Ты, мажор, бить нас собрался?

– Один момент, – кивнул Михаэль, повернувшись ко мне. – Елизавета, закройте глаза. Я немного понял из ваших автобусных лекций по скульптуре и портретной живописи, поэтому предпочту творить без свидетелей.

– Не убей, – только и успела пискнуть я, как первый быковатый мужик бросился на иномирца.

– Как можно? – с легким осуждением покачал головой тот. Шаг, поворот, подножка, и «бык» улетел в клумбу. – Я сдавал экзамен по анатомии ещë в одиннадцать лет. И не кому-нибудь, а собственной матери! Поверьте, кто зубрил название каждого нерва на далеком латинском языке, не станет безрассудно убивать живого человека.

Фу-у-у-ух, может же быть нормальным, когда захочет. Жаль, что мне не суждено познакомиться с этой замечательной женщиной. Но, судя по лениво-грациозным движениям, Михаэль не очень жаждал нормы – второй гопник с размаху возлюбил лицом землю, болезненно завопив.

– Зато не упустит шанс повторить материал. Послушайте, как ломаются лицевые кости черепа.

–...удак... – простонал несчастный, захлебнувшись собственной кровью. – Я тебя порешу!

– Как это? – озадачился мужчина, легко вздернув тело наверх за ворот олимпийки.

– Пером изрешечу!

– Феникс? – заподозрил несуразицу некромант. – Нет, слишком слабый для двоедушника. Ещë скажи, покусаешь.

Третий попятился, но подскочивший адреналин буквально швырнул его в драку. С оглушающим бойцовским воплем хулиган замолотил кулаками, целясь некроманту в лицо. Клод одобрительно кивнул, принимая спарринг, и точным ударом в челюсть потушил чужой запал. Да они же слепые котята против этого чудовища.

В свете фонаря мелькнула кромка кастета, но Михаэль пинком затолкал кулак противника обратно в карман, ухмыльнувшись под треск костей.

– Будет с вас, остальное возьму долгом, – почти ласково сказал он, впечатывая ботинок в затылок вооруженного подонка. – Шепни, как тебя найти. И извинитесь перед леди за безобразное поведение.

За свою короткую жизнь я попадала в разные неловкие ситуации. Передо мной извинялись натянуто, искренне, бегло, формально, от души – извинения на любой вкус. Сегодня багаж прощения пополнился особым экземпляром – маргиналы, избитые в кашу, извинялись дрожащими губами, заикаясь и трясясь от первобытного ужаса. В заплывших глазах мелькал животный страх, что странная девушка не примет чужое покаяние, и на бритые головы вновь обрушится десяток ударов.

Торопливо проглатывая слова, сборище гопников медленно расползалось по кустам, опасаясь подниматься на ноги. С точки зрения обычного человека, произошло избиение младенцев. Михаэль даже не вспотел и ни грамма не сомневался в своем праве жестко проучить бандитов. От аристократа издалека шибает полуварварскими понятиями силы и власти, где прав тот, кто может пересчитать противнику зубы. Слава Будде, пока это распространяется только на мужчин в контраст культу Благородной Дамы. Сколько продержится человек, воспитанный по закону джунглей, в современном цивилизованном обществе?