Некромант с доставкой на дом

Глава 14

Бесформенно одетая первокурсница с чванливостью переключала слайды презентации, на которых мелькали абстрактные скульптуры и подворотни, расписанные граффити.

– Рекомендую посетить Музей Сновидений Фрейда, – юный голосок наполнился снисходительной важностью. – Это известный психолог, основоположник теории подсознания. Будет любопытно тем, кто увлекается психологией. В отличие от Эрмитажа, малоизвестное место вне Питера, а потому туристов там меньше. Кстати, Зимний дворец и Эрмитаж – это одно и то же.

Попалась.

– Точнее, теории психоанализа. Садитесь, пять баллов за подготовку к семинару, два – за оскорбление истории Санкт-Петербурга.

Студентка подавилась самодовольством, с которым тыкнула преподавателя в допущенную «ошибку».

– Какое ещё оскорбление?!

– Не смертельное, но слегка унизительное. Вы не первая, кто ошибочно считает Зимний дворец Эрмитажем, забывая, что Эрмитаж – это целый музейный комплекс со своей миссией, заложенной создателями. И она точно отличается от идеи, вложенной в постройку Зимнего дворца. К следующему семинару подготовьте краткий очерк по архитектуре дворца, а также раскройте своим сокурсникам тайну, в честь кого был возведен Южный павильон Малого Эрмитажа и при чем тут личная жизнь Екатерины Второй.

Озадаченная девушка присела за парту, механически записывая домашнее задание. Которое приобрело интересный оттенок на словах «личная жизнь», взбудораживших дремлющих юношей. Парадоксально, но история изучается по историям. Мало толку запоминать скучные годы правления великой императрицы, зато очень интересно читать о её любовных перипетиях с фаворитами, краснея от подробностей. Даже военные действия запоминаются прочнее, когда наяву чувствуешь волнение княгини Екатерины Павловны, ожидающей письма от Багратиона.

– Тогда я права. Технически одно и то же, – пробурчала будущая экономистка, ища взглядом поддержку у «потока».

Поток индифферентно зевнул, бастуя против первой пары. Я тоже была вялой, закончив писать только к рассвету. Заказчик пожелал авторскую реплику «Звездной ночи» в его любимых цветах: золоте и сирени. Во имя безопасности пришлось воскурять благовония, чтобы призрак Ван Гога не явился ломать мои пальцы. Михаэль говорил, что призраки тоже существуют и вполне живо откликаются на зов.

Вынужденное соседство не обременяло обоих, Его Сиятельство вежливо здоровался со мной на лестничной площадке и спешил по своим делам, а последние два дня и вовсе не попадался на глаза. Новостная сводка не пестрела сообщениями о пожарах и восставших мертвецах, поэтому я могла спать спокойно. Спокойно, но слегка грустно. Ренессанс свидетель, прикоснувшись к волшебству, ты теряешь сон и покой, мучительно размышляя о высоких материях.

Подобное испытывают люди, столкнувшиеся с паранормальным, – хочешь кричать об этом на весь мир, но тебе никто не поверит. Остается выбирать: жадно пытать некроманта, выуживая информацию, или плюнуть и забыть.

«Привет. Что лучше: быть свидетелем прекрасного без возможности стать его частью или навсегда забыть о том, что тебя манит, но никогда не станет твоим?», – сообщение мгновенно улетело в сеть и засветилось двумя галочками.

«Доброе утро. Прикоснись и познай его умозрительно, – хмыкнул собеседник, снабдив строки забавным смайликом. – Ты сегодня до скольки? Встретимся после обеда?».

– Итак, товарищи первокурсники, мой вердикт: вы сумели уяснить главную мысль – мировая художественная культура ужасно скучная, если рассказывать о ней вашими умирающими голосами.

Изучая теорию мотивации, я пришла к выводу: ничто не мотивирует лучше, чем кнут, изготовленный на пряничном заводе. Студент может до глубины души восхищаться содержимым дисциплины, но забивать на качественное изучение материала, а потому…

– Не-е-ет! – хором взвыли младые умы.

– Да. Каждый из вас получит тему индивидуального проекта для всестороннего теоретического и прикладного исследования.

– Вы не имеете права! – девица с чопорным пучком на затылке подскочила на месте. – Это не профильный предмет, нельзя нас так нагружать!

– Зачем нам проекты? Мы поступили на серьезные профессии!

– Чтобы уберечь вас от страшной ошибки, – я мудро переждала возмущенные крики слегка обнаглевших детей.

– Какой ещё ошибки?!

– Однажды у вас появятся дочки и сыночки. Они пойдут в школу, начнут ходить на уроки изобразительного искусства и приносить свои первые двойки. Моя задача проста – не дать вам, будущим родителям, даже шанса сказать, что по «Изобразительному искусству» не должно быть оценок.

– А их и не должно быть, – встрял юноша с дредами и татуировкой на предплечье. – Если мне не дано от природы рисовать, за что ставить двойку? Это убивает все желание стараться.

– А я от природы гуманитарий, – холоднокровно парировала ему. – Не умею решать логарифмы и запинаюсь на таблице умножения. Требую уважения к своей тупости и неспособности элементарно высчитать проценты, иначе вообще брошу учиться. Правильно рассуждаю?

Паренек приоткрыл рот от резкого поворота. Само существование творческих специальностей рушит миф о «безоценочном творчестве». Живописцы, сценаристы, музыканты, актеры прекрасно знают, что их учебный труд можно перевести в метрическую систему, выставив оценки в диплом.

Концентрация на технических дисциплинах породила целый культ «ума от математики». Самооценка школьников не только пляшет вокруг оценок, но и четко дифференцируется по характеру природных склонностей: разбираешься в физике и алгебре – честь тебе и хвала; владеешь словом и образом – молодец, но математики круче; развит спортивно или музыкально – плетешься в конце системы образования. И только к четверти жизни приходит осознание, что синусы забыли понадобиться, а вот здоровое сердце очень пригодилось бы. Аналогично с эстетическим вкусом, базовым ориентированием в истории своей страны и умением донести мысли на понятном собеседнику языке.

– Скажите, статуя «Весталка с вуалью» красива?