Некромант с доставкой на дом

Глава 15

Хомяков окрестили Джеймсом Бондом. После детальных объяснений, чем полезны грызуны в военном шпионаже, я вдвойне пожалела бедняг. Оба оказались мальчиками, голодными и пакостливыми, с присущей разведчикам осторожностью. Бонд забавно дрыгал лапками во сне, почувствовав себя в безопасности, пока Джеймс окончательно ударился в религию, взглядом гипнотизируя иконку-магнит на холодильнике.

– Никаких восставших мышей! – я категорично брякнула тарелкой с борщом под носом некроманта. – Прекращай хулиганить.

Послушный маг тихо плелся за мной до самого дома, молча позволяя вести себя за поводок, как нашкодившего щенка. Прохожие сворачивали головы, потешаясь над забавной парочкой, – их счастье, что в метафоричном смысле. Моему спутнику хватит сил буквально свернуть зубоскалам шеи. Усиленный скрип мозгов слышался сквозь черепную коробку: Михаэль искал причину, по которой его руки оказались связаны розовой лентой, а карманы пиджака оккупировали хомяки. По мнению самого мужчины, он действовал крайне лояльно и даже гуманно, выбрав мертвыми разведчиками бурундуков, а не людей, хотя Устав позволял ему не размениваться на мелочи.

Даже будучи связанным, он не растерял манер, придержав дверь подъезда и помогая мне снять плащ. И только потом легко разорвал несколько слоев атласной ленты, одним движением избавившись от оков.

– Сразу предупрежу, я легко могу переварить все яды второго класса и некоторые – первого. Например, ртуть. – Сказал маг с легкой грустинкой, заподозрив меня в гнусностях.

– Значит, и мой борщ переживешь.

Михаэль не особо проникся завуалированной угрозой, бросаясь в хомяков предвкушающими взглядами. Грызуны смело их отбивали, буравя таксидермиста черными глазами-бусинками, и я бы поставила на Джеймса и Бонда свою зарплату, доведись им выйти «один на один» с магом. Хотя бы потому, что хомяки теперь не пальцем деланы, – умрут, но заберут врага в могилу.

– Как поживаете? – любезно осведомился мужчина.

От ритмичных движений ложкой борщ начал подозрительно булькать, исходя ароматным паром.

– Чудесно, – от приторности зубы едва не склеились. – Было, пока тебя не встретила. Давай-ка, друг, ещё раз повторим правила жизни на Земле. Убивать живых существ для темных ритуалов нельзя, раскапывать могилы нельзя, воскрешать мертвых нельзя…

С каждым словом породистое лицо аристократа приобретало скучающее выражение. Увидев, что Михаэль подсчитывает количество клеточек на скатерти, я решила сменить траекторию нравоучений.

– Почему скелеты ходят, если у них нет ни мышц, ни сухожилий?

– Дело в энергии, – оживился мужчина, хватаясь за возможность сменить тему. – Самые развитые мышцы бесполезны, если лежать на кровати. Тот, кто хочет пойти, пойдет. Скелеты движутся на внутренних побуждениях к действию, а имитацию тела даю им я.

– Но побуждение к действиям – это работа головного мозга, которого у них тоже нет.

– Побуждение – это импульс, стремящийся по нейронам коры больших полушарий и спускающийся вниз по периферийной нервной системе к мышцам. Наличие нейронов тоже обеспечиваю я.

– Как?

– Воссоздание нематериальных тел. Я аккумулирую энергию вокруг скелета, соединяя сознание его души и атомы окружающего мира. Так скелет получает костыль в виде эфирного тела, который видим только мы двое: я и он. Самый затратный вариант.

То есть давно умершие люди с истлевшей плотью сами хотят ожить, имея сильную волю к движению. Мертвецы, не успевшие лишиться тел, поддаются ремонту некроманта-механика, загоняющего трупы на «станцию техобслуживания». Им скрепляют кости проволокой и гипсом, зашивают раны грубыми портновскими нитками, недостающие конечности меняют на палки, а полые туловища набивают тканью и соломой. По словам Клода, тело вторично, главное – починить мозг, наладить проводимость нервной системы, чтобы покойники выполняли приказы. Умерших животных привязывают кровью, чтобы не возиться с дрессировкой, так зверь беспрекословно слушается хозяина.

– Некоторые ритуалы способны привязать труп настолько, что некромант может смотреть глазами своих слуг, слышать их ушами и напрямую управлять действиями. Особенно это удается провернуть с животными, чем они тупее, тем эффективнее.

– Хомячки – умные создания, – возмутилась я.

– Ага. Только дохнут от инфаркта, если громко хлопнуть дверью, – по-черному сыронизировал Михаэль.

Агенты перевели пылающие взгляды на мага, желая ему подавиться борщом.

– А гримировать покойников умеешь?

– Пф, – фыркнул он пренебрежительно. – Любой помощник целителя умеет. Микродозы магических ядер достаточно, чтобы вернуть трупу естественный цвет лица, замаскировать трупные пятна и гематомы. Опущение тканей устраняется инъекциями, глаза, уши и носы лепятся из воска, иногда приходится срезать кожу с тела и пересаживать на лицо, если завербованный должен выглядеть живо. Мелким пешкам просто заматывают голову бинтами, пропитанными раствором, будто человек попал в пожар и теперь уродлив. Важным магам приходится делать трансплантацию кожи совместно с военными целителями, чтобы прижилась, ха-ха.

– Говоришь так, будто это проще простого.

– Так и есть. Поверьте, вскрыть, тампонировать, перешить и законсервировать тело – это ерунда. Всё ерунда, пока труп не двигается. Куда сложнее поднять мертвеца на расстоянии, например, сквозь землю. Нужно увидеть останки, оценить фронт работ и сконструировать энергетический костыль, чтобы покойник вылез из могилы сам. Как Сергей или Олег. Повезло, что на Земле спокойно продают препараты железа, энергии хватило на поднятие нескольких слуг.

Любопытство вызвала смена похоронных традиций Объединенного королевства, о которой рассказал Михаэль. Раньше тела умерших было принято сжигать вспышкой огненной магии, как дань абсолютной энергии. В Ликантропе умерших оборотней оставляли в лесу, в Дагер-Хедже сбрасывали в ущелье, Митапир вовсе не парился с их-то безалаберным отношением к смерти. Но после взаимной интеграции культур тела начали закапывать в землю – новый универсальный способ, без выраженной приверженности чьим-либо традициям. Этим воспользовался первый и до некоторых пор единственный некромант, объявивший кладбища своими владениями.