Некромант Серогорья 2

Глава 7

Конь часто дышал, вытягивая длинную, как у гуся шею. Белые зубы рвали холодный воздух, мимо меня пролетали уже пережёванные со вспененной слюной клочья. Нестись посреди ночи на диком жеребце удовольствие так себе. Копыта дробно бьют в землю, подминают бездорожье, а я прижимаюсь к трепещущей на ветру гриве. Сложно сконцентрироваться на чём-то одном, когда взмыленная шея трётся о нос. Когда действительно надо, любые неудобства можно стерпеть. Успею до рассвета, а дальше разберусь, что и как делать. Обернулся, нет ли погони, но уходящая ночь подозрительно тиха. Догорают последние звёзды, под которыми бешено мелькают деревья, кусты и прочая высокая растительность. В полумраке всё кажется великанским, даже скорость ощущается иначе. Вроде делаешь шаг, а кажется все два, вот и сейчас, будто мчусь на мотоцикле. Внезапно полоса леса оборвалась, резко пошли на подъём. Под копытами зачавкала грязь, но упорное животное, фыркая, всё равно шло напролом. Неужели в диких степях все такие. С тревогой глянул на светлеющий срез неба. Скоро в селении начнут просыпаться первые петухи, что есть сил драть глотки на оранжевый шар. Конечно, на каждого такого певца всегда найдётся свой сапог, но всем рот не заткнёшь, а значит ночная вылазка под угрозой.

– В степи все кони такие медленные, или мне одному повезло?! – крикнул в мохнатое ухо.

Уши удивлённо прижались ко лбу. Жеребец внезапно выгнул спину дугой, рассчитывая сбросить, но куда там. Узду держит мёртвая хватка.

– Ага, значит понимаешь человеческую речь. Тогда слушай внимательно, дружище. Моя верховая езда близка к сотне, так что и не мечтай избавиться. Но есть и хорошая новость. Домчим до рассвета, обещаю отпустить сразу. Понял?

В ответ услышал недовольное фырчанье, зато понял. В одомашненного зверя будто вселились все исчадия Кругов во главе с Баалом. Крутой подъём кончился быстрее, чем успел удивиться приливу сил. Будто летит над землёй, парит аки птаха небесная, аки голубь мира мать его. Только копыта мелькают, да гудит земля. Скоро нарисовались знакомые места, на душе чуть отлегло. Саманные домики вырастают всё выше, в некоторых окошках тлеют слабые огоньки. Селяне встают рано. У многих большое хозяйство, которое каждый день надо кормить, поить и даже доить. Плетёная из сушняка изгородь всё там же, ещё дальше чернеет одинокая роща, где Эрайя предупреждал о погоне. Хороший человек был при жизни, даже теперь, будучи призраком, сохранил привычку помогать. Надо бы при случае сказать спасибо. Правда не знаю, оценит, или нет. Внезапно ощутил, как завис в воздухе, к горлу подступил горький ком, а потом камнем рухнул в желудок. Копыта чиркнули оградку, и осатанелая зверюга, как ни в чём не бывало, помчала дальше. Ах ты гадина копытная! Захотелось треснуть кулаком промеж ушей, предупреждал ведь по-хорошему. На полпути остановил кулак, а вдруг коняшка сляжет, и как потом быть. Пешком слишком долго. Пока размышлял о судьбе дарёного коня, копыта вспахали землю у крыльца дома старосты. Поднялась удушливая пыль, в которой хорошо видно всё те же лохматые уши. Остальное потонуло в песчаной буре. Приглушил предательский кашель рукой. Добрался и на том спасибо. Переведя дух, обрадовался возможности почувствовать под ногами твердь. Но сперва, как делает каждый бывалый авантюрист оценил – обстановку. В окнах дома старосты темно, хотя вряд ли Гром с женой ещё спят. У занятого человека на счету каждый час. Это Бездельникам эльфам, с их бессмертием, позволительно прохлаждаться. В золотом лесу спят до обеда, и только к вечеру начинаются размеренные тренировки с магией.

– Всё. Свободен, как Куба, – хлопнул по взмыленной шее, слезая. – Неженки мне не нужны. Вон в том направлении дикая степь. Скачи как ветер, короче.

Поймав ответный яростный взгляд, в котором скорее больше обиды, пошёл к крыльцу. Стук копыт удалялся, и вскоре затерялся в ночи, которая уже почти стала ранним утром. Будет он мне ещё обижаться, как будто мне одного Обжоры мало. После битвы при Улу-Торк он сам меня разыскал. До сих пор гадаю как пересёк непроходимые болота, которые мы с Монгом и Русей перелетали верхом на драконе. Мир полон загадок, возможно и эта тайна когда-то откроется.

Осторожно, стараясь поменьше шуметь, открыл дверь. За порогом домашний уют, пахнет свежеиспечённым хлебом. От сохранившегося за ночь тепла сразу потянуло в сон. На ватных ногах проскользнул в нашу с эльфийкой комнату. Из комка одеяла выглядывает лишь ушастая головка. Пухлые губы, похожие на созревший бутон розы, слегка приоткрыты, будто готовятся к поцелую. Я задумался о перспективах. Место рядом есть, можно даже лечь вместе, как и предлагал Гром. Как-то слышал, что совместный ночлег укрепляет коллектив, да и товарищество укрепляет тоже. Но когда руки сами собой потянулись к одеялу, силой воли остановил внезапный порыв. Кто знает, к чему приведёт подобная игра, да и как потом Русане в глаза смотреть. Пока я тут, возможно она страдает под пытками на одном из кругов. Скорее всего, не узнает, чем тут занимался, но  стыдно перед самим собой.

Лёг у кровати на мягкую медвежью шкуру. От пола тянет прохладой. Сладко потянулся, утренний воздух бодрит, не давая уснуть. За время странствий часто приходилось ночевать под открытым небом, поэтому к неудобствам привык, даже стал находить плюсы в казалось бы сплошных минусах. С улыбкой вспоминается время, когда-то даже от неудачного матраса болела каждая косточка, а почки каждый раз посылали куда подальше.

Зябко передёрнул плечами, скручиваясь как эмбрион в утробе. Сверху скрипнула перина, Клариэль повернулась другим боком, сладко вздыхая и бормоча во сне. Понять бы что, возможно разгадал в чём опасения Эрайи. По его словам, эльфийка опасна. Мир теней странное место, даже опасное. Когда я освоился в некромантии выше уровня подмастерья, у призрака открылась эта странная способность. Раз в день он может войти в совершенно иной мир, живущий вне законов времени и пространства. В нём смешивается прошлое и будущее, образуя нечто пока непонятное. Одно знаю наверняка – предсказания сбываются всегда.