Некроманта в женихи не предлагать!

Глава 4

Незнакомец в тазу выглядел так реалистично и пугающе, что я все никак не могла прийти в себя. В каждой тени мне теперь мерещились горящие глаза или виделась огромная страшная рука.

— Ну? — хором спросили девушки, их лица в тусклом свете свечей были полны любопытства. — Что увидела? Кто там был?

— Плащ, — выдохнула я, сжимая до боли края пледа, и путанно продолжила: — Кто-то в плаще. Там непонятно все было. И метель. Он меня схватить хотел. Утянуть внутрь.

Недовольная Клара на пару мгновений отвлеклась от высушивания заклинанием пролитой воды и сварливо фыркнула:

— Ну и чего ты визжала?! Кому ты нужна? У меня там защитный круг был начерчен. Не утащил бы тебя никто! А теперь вот!

Клара снова вернулась к воде, которая стремительно растекалась в разные стороны, размывая края мелового круга, и продолжила недовольно бухтеть. Но кроме Клары никто из-за потери гадательного таза не расстроился. Все успели в него посмотреться и разочароваться, полюбовавшись лишь на свое отражение в темной, зеркальной поверхности.

— Узнала незнакомца? — насмешливо спросила Стася, сверкая голубыми глазами.
Я пожала плечами, и она, склонившись ко мне, таинственным шёпотом продолжила: — Наверное это кузен Свен замаскировался, надоело тебя из академии ждать, решил через таз похитить.

Я сразу представила, как упитанный Свен с кряхтением лезет в узкий таз и застревает в нем, беспомощно болтая ногами. Картина была такая яркая и нелепая, что я залилась смехом. Утерла навернувшиеся слезы и ответила с наигранной печалью:

— Если бы! Незнакомец был выше и плечистей, кузен бы ему в подмышку дышал. А тот ничего такой был, таинственный. Жаль, что глаза зеленые. Я голубые больше люблю. И что руки тянул не представившись, мне тоже не понравилось.

Внимательно слушавшая нас Марита вдруг восторженно пискнула и с придыханием сказала:

— Это он! Твоя судьба! Твоя вторая половина! Могущественный и таинственный! Это так романтично!

— Чур меня! — испуганно отшатнулась я и плотнее замоталась в толстый шерстяной плед, будто он мог меня защитить. — Куда подальше этих женихов! Я пока только про учебу.

— Странно, — пробормотала Клара, снова листая гримуар с потрепанными уголками. — Я тут читала, что обычно дух воды показывает что-то понятное: цветы, дороги, знакомые лица… Плащ в метели… Это может быть и путник, и… что-то другое.

Я откинулась на подушки, чувствуя внезапный холодок вдоль спины.

— Может ты испугалась тени от шкафа? — с ленивой насмешкой спросил Шейн из своего угла. — Устала, пару дней не спала, вот глаза и подводят.

Я обожгла его злым взглядом. Вот… сын горного тролля! Кажется, ему уже пора удалиться в свою комнату.

— Шейн, а тебе не кажется, что время уже позднее. Вдруг комендантша зайдет? — сладко пропела я, зная, что госпожа Тамрия на дух его не переносила.

Она могла влепить Шейну предупреждение, которое автоматически лишило бы его возможности уехать домой на каникулы.

Шейн сразу же понял, что зря он со мной связался, лучше бы продолжал молчать. Он поспешно поднялся, прижимая драгоценную бутылку сока к боку.

— Мне нужно идти, — резко бросил он, избегая смотреть нам в глаза. — Вспомнил про незаконченный опыт.

— Как?! — возмутилась Клара. — Мы же еще не спросили про твою будущую жену!

— Это уже не важно, — Шейн поспешно двигался к двери. — Гадания эти ваши! Глупости детские! Игрушки!

И, бросив на всех злой, растерянный взгляд, он выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. В воздухе повисло недоуменное молчание.

— Вот придурок! — фыркнула Клара. — Сок ламги забрал, теперь лекси не будут с нами гадать. Ну и ладно. Продолжаем без него!

И мы продолжили. Гадали на бобах, на воске, на трещинах в остывающем зелье. Смеялись до слез и колик в животе, пугали друг друга мрачными историями о некромантах, призраках, зомби и профессорах-оборотнях. Постепенно страх от видения в тазу и обгорелой бумажки улетучился, и я почти забыла об испугавшем незнакомце, растворив его образ в веселом хаосе ночи.

Ночь пролетела как один миг, унося с собой время и тревоги. Когда за окном посветлело, а свечи догорели, оставляя в спертом воздухе терпкий запах растаявшего воска и сушеных трав, я с трудом поднялась с подушек. В голове гудело от приятной, ватной усталости, а в душе было тепло и пусто — все тревоги словно растворились в воздухе за эту веселую ночь. Я наконец-то перестала думать о том, что могу проиграть спор кузену. Было похоже, что мир снова наладился и стал прежним.

— Всем спокойной ночи, то есть утра. — Я помахала девчонкам и побрела к своей комнате.

Пока дошла, почти превратилась в сонного зомби. Переступила порог, скинула с кровати вещи и, не раздеваясь, повалилась на прохладную простыню. Почти в ту же секунду я отключилась, провалилась в бездонный сон без сновидений, где не было ни плащей, ни метелей, ни зеленых глаз. Красота!

Проснулась я от непривычной, давящей тишины. В комнате было слишком светло, солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, резал глаза. Я метнула взгляд на магический будильник-кристалл, подаренный кузеном. Его сердцевина, обычно мерно пульсирующая голубым светом, была темна и безжизненна. Кончился заряд. Паника ударила в виски холодной волной.

Я вскочила, дико огляделась. До отправления дилижанса оставалось меньше часа!

Аааа! Я носилась по комнате, хватая все подряд: предсказательный шар, книги, которые еще вчера казались ненужными, носки, залезшие под кровать. Все летело в большой дорожный сундук. Тревожить беднягу саквояж было опасно. Кажется, за ночь он раздулся еще больше, превращаясь в девицу на сносях.

Я с усилием закрыла упрямые замки, накинула на плечи скомканный плащ, подбитый мехом неизвестного зверя, вцепилась в холодную ручку неподъемного сундука и потащила его по коридору, оставляя на полированном полу глубокие, безжалостные царапины.

Хоть бы успеть! Я так долго спала, что совсем скоро от станции отходил последний дилижанс до столицы. Если не сейчас, то придется ехать завтра, а каникулы не бесконечные.