Некроманта в женихи не предлагать!

Глава 8

По приглашению нелюбезного хозяина мы ввалились в прихожую, больше похожую на пещеру какого-то мрачного тролля, и принялись отряхиваться, сбивая комья налипшего снега. Под ногами хрустел принесенный с улицы песок, на темном дубовом полу растекались лужицы. В воздухе повис тяжелый запах мокрой шерсти и пота.

Я, пользуясь суматохой, успела жадно оглядеться. Холл был высоким, мрачным и гулким, как склеп. Стены снизу доверху были обшиты темными, почти черными дубовыми панелями, на которых играли отсветы единственного массивного светильника с тусклыми свечами. А над нами, ярусами, висели портреты. Целая галерея предков. Мужчины и несколько женщин с бледными, аскетичными лицами, острыми скулами и холодными глазами, в которых, даже на потускневшей от времени краске, читалось врожденная аристократическая спесь. Все в темных одеждах, без единого намека на улыбку.

Граф Поленийский стоял поодаль, прислонившись к каминной полке, с таким брезгливым выражением на лице, словно мы были не людьми, а стаей мокрых, вонючих барсуков, забравшихся в его дом. Когда последние комья снега упали на пол, а дама в лиловом закончила отжимать подол своего платья, он раздраженно, четко проговаривая каждое слово, начал нас инструктировать:

— Вам будут отведены три комнаты на первом этаже, в восточном крыле, — он кивнул куда-то в темноту коридора, и его холодный, недобрый взгляд скользнул по каждому из нас. — А кучеру, — он бросил взгляд на Ефима, все еще переминавшегося с ноги на ногу, — постелят в людской, рядом с кухней. И запомните раз и навсегда, — он повысил голос, хотя и без того в гробовой тишине его было идеально слышно. — Вы не должны покидать эти комнаты без моего личного, повторяю, личного позволения! Не подниматься на второй этаж! Не соваться в подвал, даже если вам покажется, что оттуда доносятся… вопли. — Он сделал театральную паузу, явно наслаждаясь эффектом. Дама в лиловом ахнула. — И ни в коем случае не задавать глупых вопросов моим слугам. Они не разговорчивы. Нарушите хоть одно правило, и я, не моргнув глазом, вышвырну вас обратно на улицу, в объятия метели. Понятно?

Мы все, как болванчики, послушно закивали. Чувствовалось, что угроза не пустая, граф Поленийский с удовольствием выпрет нас из своего дома, дай только ему волю.

И тут я, к собственному удивлению, почувствовала, как по лицу расплывается дурацкая, довольная улыбка. Я представила, как буду с важным видом рассказывать про эти приключения у камина. Буду закатывать глаза и волнительно дышать. Может, даже парочку новых страшилок сочиню, чтобы впечатлить девчонок с факультета. Точно! Про живые трупы в подвале, которые… нет, банально. Лучше про слуг-зомби! Вот Стася обзавидуется!

Охваченная исследовательским пылом, я жадно вгляделась в лицо застывшего у двери слуги. Молодой еще парень, румяный, что странно для обитателей подобных мест. И какой-то он… слишком живой. Крепко сбитый, мордастенький, с внимательным взглядом. Он больше на вышибалу из портового кабака смахивал, чем на затворника-зомби.

Слуга, заметив мое невежливое пристальное внимание, медленно перевел на меня взгляд. И это были не стеклянные, пустые глаза нежити. Это был острый, оценивающий взгляд профессионала, который вмиг подмечает все слабые места противника. От этого взгляда по спине пробежали мурашки, я вздрогнула и поспешно отвернувшись к портрету свирепого бородача из рода Поленийских.

Через пару минут нас без лишних церемоний разместили в трех смежных комнатах в конце длинного, слабо освещенного коридора. Меня поселили в одной с дамой в лиловом, которая, наконец, представилась как мадам Фрежюс, и двумя другими женщинами-путницами. Это были Лиссандра и Катрина, сестры-торговки из соседнего графства, везшие на ярмарку кружева и дешевый парфюм.

Наша комната была просторной, но от этого не менее мрачной. Высокие стены, темная громоздкая мебель. Единственное огромное окно было завешенное плотной, пыльной портьерой. Зато в камине уже потрескивал и гудел добрый, живой огонь, отбрасывая на стены и потолок пляшущие оранжевые тени. Это было единственное, что хоть как-то скрашивало наше унылое пристанище.

На просьбу принести багаж сопровождающий нас мордастый слуга, коротко ответил: «Потом».

Едва дверь за ним закрылась, как мадам Фрежюс, сдавленно ахнув, рухнула на краешек огромной кровати, прижимая к груди свою сумочку, словно от этого могла зависеть ее жизнь.

— О, господи, мы в логове самого графа Поленийского! — прошептала она, закатывая глаза. — Вы слышали, что о нем рассказывают?

И тут, как из рога изобилия посыпались фантастические мрачные истории, которые в тысячу раз переплюнули все мои бурные фантазии.

— Да, — с придыханием ответила Лиссандра, — говорят, он оживляет трупы и заставляет их танцевать менуэты в лунные ночи!

— А я слышала, — восторженно вклинилась Катрина, — что у него в подвале хранится сердце его первой жены в хрустальной шкатулке!

Мадам Фрежюс приподнялась на локте, ее лицо в свете огня стало торжественно-трагичным. Она веско, как истину в последней инстанции, произнесла:

— Он, дорогие мои, продал свою бессмертную душу Теням из Иного мира! Целиком и полностью! За могущество! И теперь они за ним присматривают.

Я не удержалась и фыркнула, зажав рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Глупые, суеверные курицы!

— А ты что не веришь, что ли?! — вдруг обернулась ко мне мадам Фрежюс, и в ее заплаканных глазах вспыхнул фанатичный огонек. — Да я тебе таких ужасов про него расскажу, что волосы дыбом встанут!

Я лишь пожала плечами, стараясь сохранить серьезное выражение лица, и попыталась раздвинуть громоздкий диванчик у стены, чтобы устроиться удобнее. Бесполезно — он весил тонну и не поддавался, кажется, заклинил. Слегка огорошенная, я просто плюхнулась на сиденье и устало облокотилась на твердую, холодную спинку.

— Мадам, с логической точки зрения это невозможно, — сказала я, стараясь говорить мягко. — Тени или призраки, питаются эмоциями, страхом, но никак не «душами» в бытовом понимании. Им сделка с некромантом ни к чему. Наоборот, они прятаться от него должны, чтобы граф не развоплотил их.