Некроманта в женихи не предлагать!

Глава 20

Я подскочила на стуле, чувствуя, как жар ударил в лицо, а следом меня окатила ледяная волна возмущения.

— Что?! — выкрикнула я, но голос предательски дрогнул и сорвался на фальцет. — Да вы... вы с ума сошли, мадам! Я ничего не прятала! Это какая-то ошибка! И не смейте обвинять меня в том, чего я не делала!

Мадам Фрежюс театрально прижала руку к сердцу и закатила глаза, изображая оскорбленную невинность.

— Ах, я с ума сошла? — простонала она, обращаясь к замершим от восторга зрителям. Ее голос дрожал, но глаза оставались сухими и цепкими. — Я, пожилая женщина, которая всего лишь хотела тихо доехать в праздники до сына, теперь еще и сумасшедшая? Да зачем мне врать? Что я с этого получу?

— А затем, что вы сами могли это подбросить! — выпалила я, уже не думая о последствиях. — Вы специально задержали меня в столовой, пока ваши подружки подкидывали шкатулку! Думаете я ничего не заметила?! Я не знаю, что вы там натворили, но это не мои проблемы!

В столовой повисла звенящая тишина. Свечи на канделябрах вздрагивали от сквозняка, отбрасывая на стены пляшущие тени, которые сейчас казались зловещими предзнаменованиями. Лиссандра и Катрина побледнели так, что стали похожи на двух призраков. Серые лица, расширенные зрачки, нервно подрагивающие пальцы. Мадам Фрежюс открыла рот, но вместо слов издала только какой-то утробный звук, похожий на предсмертный хрип.

— Да как ты смеешь, девчонка! — взвизгнула она наконец, вскакивая. — Я тебя сейчас...

— Хватит! — рявкнул капитан Верн, но его голос потонул в нарастающем гвалте.

Барон Новак вскочил, опрокидывая стул, и заорал, перекрикивая всех:

— Мне плевать на ваши бабские разборки! Где мои драгоценности?! — его кулак с грохотом обрушился на стол, заставив подпрыгнуть тарелки. — Я требую, чтобы мне вернули мои фамильные украшения! Они стоят целое состояние! Я подам в суд на всех! На вас, на графа, на полицию!

Лицо барона налилось такой багровой краской, что казалось, еще немного, и у него кровь носом пойдет. Его жена и дочь, сидевшие до этого тихо, как мыши, вдруг тонко, противно зарыдали на два голоса. Баронесса прижимала к лицу кружевной платочек, а дочь закрыла лицо руками и всхлипывала так, будто ее режут.

— Папенька, я боюсь! — донеслось сквозь рыдания.

— Не бойся, доченька, я их всех в порошок сотру! — гремел барон, размахивая кулаками. — Я до самого императора дойду! У меня связи в министерстве!

Мадам Фрежюс, воспользовавшись суматохой, снова набросилась на меня. Ее лицо, искаженное злобой, оказалось совсем близко, и я увидела мелкие морщинки вокруг рта и капельки пота на верхней губе.

— Ты, дрянь, еще пожалеешь, что язык распустила! — прошипела она, брызгая слюной. — Я тебя научу старших уважать!

— Да вы сначала сами научитесь не врать! — огрызнулась я, чувствуя, как во мне закипает такая злость, что еще немного, и я забуду, что мадам пожилая женщина и вцеплюсь ей в шевелюру. Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони.

— Господа! Дамы! — капитан Верн безуспешно попытался навести порядок, но его никто не слушал.

И тут раздался тихий голос, который моментально успокоил всех. Граф Поленийский произнес одно слово:

— Довольно.

В столовой воцарилась напряженная тишина. Все замерли. Даже баронесса перестала рыдать, икнув на полуслове.

Граф медленно обвел взглядом присутствующих, и каждый под этим взглядом почувствовал себя маленьким и ничтожным.

— Барон, — обратился он к Новаку, который все еще стоял, раздувая щеки, как разъяренный индюк, — чтобы мы могли найти ваши драгоценности, мне нужно знать, что именно пропало. Перечислите содержимое шкатулки. Хотя бы приблизительно.

Барон открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Его лицо из багрового стало медленно переходить в какой-то нездоровый фиолетовый оттенок. Он переводил взгляд с графа на капитана, с капитана на меня, и в его глазах плескалась паника.

— Ну... — протянул он неуверенно, и его голос вдруг потерял всю свою громоподобную мощь. — Там были... разные драгоценности. Фамильные. Очень ценные. Я... э-э-э... Я лучше пойду в комнату и составлю подробный список. В спокойной обстановке. А то тут этот балаган, — он обвел рукой столовую, — совершенно невозможно сосредоточиться!

— Как скажете, — холодно кивнул граф. — Идите. Капитан, приставьте к барону надежного человека. На всякий случай.

Барон Новак, сопровождаемый женой и дочерью, которые все еще всхлипывали, но уже потише, удалился, бросив на прощание гневный взгляд на всех присутствующих. Дверь за ними закрылась.

Я перевела дух и уставилась на мадам Фрежюс. Та сидела, поджав губы, и сверлила меня взглядом, полным такой ненависти, что мне стало не по себе. Но теперь я хотя бы знала, кто мой враг. И знала, что эти трое, мадам и сестры-торговки, точно что-то замышляли. Вопрос только, что именно?

И тут неожиданно подал голос студент Ворон. Он сидел, откинувшись на стуле, с самым невозмутимым видом, и крутил в пальцах карандаш.

— А я, кажется, кое-что видел, — произнес он лениво, но так, что все сразу замолчали и уставились на него.

— Что именно? — насторожился капитан Верн.

Ворон усмехнулся, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Он даже карандаш отложил и сложил руки на груди.

— Сегодня днем, — начал он неторопливо, — я проходил по коридору второго этажа, искал уборную, если честно. И случайно заметил, как мадам Фрежюс и одна из сестер, — он кивнул в сторону Катрины, которая при этом жесте чуть не сползла под стол, — поднимали с пола какую-то шкатулку. Точно такую же, как та, что граф сейчас показывал. И очень быстро, знаете ли, прятали ее в одежду. А потом разошлись в разные стороны, делая вид, что ничего не случилось. Оглядывались, шептались...

Мадам Фрежюс вскочила, как ужаленная. Ее лицо пошло красными пятнами, на лбу вздулась вена.

— Да как ты смеешь, щенок! — завизжала она так, что у меня заложило уши. — Наговаривать на честную женщину! Да я тебя!.. Да у тебя совести нет! Ты просто хочешь отвлечь внимание от своей подружки! — она ткнула пальцем в меня. — Вы с ней заодно!