Некроманта в женихи не предлагать!

Глава 21

Натали Кранц испуганно замерла перед дверью в покои. Огюст стоял позади нее и с отстраненным любопытством наблюдал за её реакцией. Хотя чего уж врать себе, не с отстраненным. Он специально так сказал, чтобы понаблюдать за ее реакцией.

Покои будущей жены. Огюст произнес эту фразу нарочито ровно, но внутренне усмехнулся, увидев, как расширились её глаза, как краска медленно залила ее щеки. Кожа на лице сначала стала нежно-розовой, а потом густо-алой, до самых корней рыжих волос. Она открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но голос отказывал ей. Очаровательно.

Огюст позволил себе на мгновение задержать взгляд на этой картине, а потом распахнул дверь. Комната, куда он привел Натали, действительно была достойна будущей графини из древнего некромантского рода. Высокие потолки с лепниной, изображающей сцены из древних мифов, тяжелые портьеры из дорогого шануэнского бархата цвета старого вина, массивная кровать под балдахином, способная вместить человек десять.

Выложенный темно-зеленым мрамором камин заботливо растопили, иначе бедная Натали примерзла бы к кровати. Огонь весело потрескивал, отбрасывая на стены золотистые блики.

Лет сто пятьдесят назад его прабабка была безумно счастлива войти в эти комнаты, считая их модно обставленными. Мать планировала их переделать, но ей не было позволено ничего трогать в родовом особняке, поэтому бывать здесь Лаонелия Поленийская не любила, предпочитая столичный особняк, который перестроила по своему вкусу.

Огюст смотрел на бесстрашную любопытную рыжеволосую студентку, и в голову лезли совершенно неуместные мысли. Что, если бы Натали Кранц не была случайной путницей, застигнутой метелью, а той, кого он привел в эти покои на законных основаниях? Интересно, понравились бы ей эти покои, или она, как его мать, предпочла бы жить в столичном доме?

Мысли были совершенно неуместные, и Огюст старался отогнать их, но они назойливо возвращалась снова и снова, цепляясь за детали. Натали была рыжей. А Огюст всегда питал слабость к рыжим волосам. Ярким, непокорным, словно языки пламени. Его последняя любовница была блондинкой. Наверно, он никогда всерьез не хотел на ней жениться.

Огюст снова посмотрел на Натали. Она стояла посреди комнаты в своем мятом платье, с растрепанными волосами и растерянным лицом. И выглядела... прекрасно.

И этот запах. Когда они стояли в темноте шкафа, и он прижимался к ее телу, Огюст чувствовал аромат её волос. Чистый, с легким запахом лимона. Память услужливо подсовывала ощущение её мягкого тела, прижатого к его груди, тепло, исходившее от неё, и то, как она доверчиво замерла в его руках, даже не пытаясь вырваться. Это было так приятно.

Опаснее всего было то, что это было чертовски приятно. От воспоминаний тело стало оживать. Он почувствовал, как его естество наливается силой. Закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Вдохнул, выдохнул. Не сейчас. Чуть позже. Сначала он должен понять, не замешана ли Натали во всей этой грязи. Чуйка подсказывала, что нет, но ее вполне могли использовать вслепую.

И да, этой женщине он сразу покажет все свои стороны. Он не хотел, как отец скрывать все, а потом однажды понять, что женщина, которую он выбрал ненавидит его и боится.

Усилием воли Огюст прекратил строить воздушные замки и протянул Натали трактат Минтуинроя, который захватил из её комнаты, когда полицейские начали обыск. Решил вернуть лично. Предлог. Просто предлог, чтобы еще раз увидеть её реакцию.

— Вы, кажется, не дочитали, — сказал он.

Её лицо мгновенно преобразилось. Растерянность сменилась искренней, почти детской радостью. Глаза вспыхнули, губы расплылись в улыбке. Она схватила книгу и бережно прижала к груди.

— Спасибо! — выдохнула она. — Я думала, её не вернут. Это такое… Она такая! Спасибо!

Неожиданно Натали положила трактат на ближайший стул и порывисто обняла его. Она тут же смущенно отстранилась и схватила дурацкую книжку. А вот Огюст остался стоять, судорожно сжимая кулаки и борясь с нестерпимым желанием кинуть ее на кровать и…

— Да, — Огюст гулко сглотнул и кивнул, пытаясь успокоиться. — Это из нашей семейной библиотеки. Если будете вести себя хорошо, я вам когда-нибудь позволю посетить ее и выбрать для чтения любую понравившуюся книгу.

Натали восторженно улыбнулась.

— Конечно!

Огюсту было даже жаль, что в этот раз она сдержала порыв кинуться в его объятья. Оказалось, что обнимать эту рыжую девицу ему нравилось. Ей богу, ведет себя как глупый мальчишка! Огюст совершенно не узнавал себя. К чему эти неуместные мысли о женитьбе? У него накопилось слишком много важных дел, времени на отношения с этой девицей у него не было. Да и какая из нее жена? Она еще слишком молода и глупа для этого.

— И мисс Кранц, пожалуйста, воздержитесь от ночных прогулок. Сегодняшняя ночь была слишком насыщенной, чтобы повторять её сегодня.

Она кивнула, все еще сияя. И Огюст понял, что если не уйдет сейчас, то придумает еще десяток предлогов, чтобы остаться.

— Отдыхайте, — бросил он и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

В коридоре он позволил себе выдохнуть. Прислонился лбом к холодной стене, на мгновение закрыл глаза. «Возьми себя в руки, Огюст. Ты — глава древнего рода, а не влюбленный юнец. Если тебе нужна эта женщина, ты ее возьмешь, но сначала нужно заняться делами».

Огюст спустился на первый этаж. Капитан Верн ждал его в кабинете, нервно расхаживая взад-вперед перед камином. При виде Огюста он остановился, но беспокойство в его движениях никуда не делось.

— Граф, — начал он без предисловий, — нам нужно срочно арестовывать барона Новака. Все сходится. Это он украл шкатулку. Дело можно закрывать хоть завтра утром.

Огюст прошел к своему креслу и тяжело опустился. Внезапно силы кончились и накатила раздражающая усталость. Ему бы подремать пару часов, голова отказывалась работать. Еще и этот посланный министром тупица!

— Капитан Верн, — ответил он, позволяя себе легкую усмешку, — вы слишком спешите. Как и в деле с контрабандистами. Помните, что вышло? Вы ворвались раньше времени и спугнули остальных подельников. Получается, что дело не доделано, сейчас в моем особняке затаились еще несколько человек, занимающихся контрабандой алкоголя.