Некромантка и Дракон. Тайный союз в Академии

Глава 4

Остаток дня могла спасти только хорошая компания. Поэтому вместо того, чтобы в одиночестве злиться на нахала Олстона, я отправилась в столовую. Моя лучшая подруга, Сантия Эйдис, будучи старшим поваром нашей академии, редко покидает кухню в рабочие часы. Однако ее осведомленности по части новостей и сплетен можно только позавидовать.

Стоило мне примоститься на скрипучем табурете возле моечного аппарата, как сразу выяснилось, что Сантия уже знает о появлении в академии нового преподавателя и жаждет подробностей.

— Дракон действительно так хорош, как о нем говорят? Правда, что он попал сюда прямиком из военного гарнизона? Валери сказала, что он красавчик.

На кухне помимо нас с Сантией находились трое ее помощниц, но подругу это ничуть не смущало.

— С мнением эксперта не поспоришь. Гринсток на него все совещание пялилась, — пододвинув поближе блюдо с ванильными булочками, съязвила я. Ничего не имею против преподавательницы бытовой магии, но Валери настолько идеальна, что порой охватывает беспричинное раздражение.

— Все стихийники — горячие ребята, — озвучила стереотипное мнение подруга.

Я предпочла не спорить, а жевать. Не дождавшись реакции, Сантия села рядом, спрятала под поварской колпак выбившуюся русую прядь и заговорщицки прошептала:

— Интересно, как Аркуру удалось его заманить к нам.

Я только что расправилась со второй булочкой и посматривала на третью. «Есть или не есть?» — мысленно решала я сложнейший вопрос.

— Да бери уже! Может, хоть перестанешь на умертвия свои походить, — проворчала подруга, заметив мою нерешительность.

Родись Сантия в моем мире, наверняка смогла бы сделать модельную карьеру. В роду у нее затесалось немало эльфов. Правильные черты лица, высокий рост, стройная фигура — все было при ней. Я на полголовы ниже и одежду на размер больше покупаю, но при этом именно меня упрекает в худобе. Где справедливость? Впрочем, от булочки я отказываться не стала. Хрустящая корочка, пушистое тесто, нежный ванильный крем.

— Ректор знаком с теткой Олстона, — проболталась я.

— Правда? Откуда знаешь? Расскажи! — тут же потребовала подруга.

Пока жевала третью булочку, вспомнила лицо дракона. Аппетит пропал. Зато окончательно оформилась идея, как сделать для Олстона первые дни в академии максимально нескучными.

— Ректор после совещания попросил провести для новичка экскурсию. Слово за слово, ну, ты же знаешь, как это бывает...

— Что ты выяснила? — в нетерпении уставилась на меня Сантия. Удивительное дело: подруга Олстона еще в глаза не видела, но он ей уже небезразличен.

— Дракона бросила невеста. Он приехал в академию залечивать разбитое сердце, — трагическим шепотом произнесла я и, решив не останавливаться на достигнутом мелодраматическом эффекте, добавила:

— Она изменила ему. С его лучшим другом!

— Предатели! — возмутилась эмоциональная Сантия.

— Друг незаслуженно получил повышение. Не в силах видеть возлюбленную рядом с ним, Олстон ушел в отставку, — добавляла я все больше подробностей в свой рассказ.

— Бедняжка! — воскликнула Сантия и в приступе сердобольности пообещала: — Буду накладывать ему двойную порцию овсянки по утрам.

— Правильно, — одобрила я. — Только не добавляй ему в кашу ни соли, ни сахара.

— Почему? — удивилась Сантия.

— У драконов специфические вкусы, — туманно объяснила я и поспешила вернуться к теме личной жизни Олстона: —Представляешь, бывшая невеста до сих пор не вернула ему помолвочный браслет.

— Вот стерва!

— Он так страдает... Ведь они встречались целых пять лет. Теперь он не верит, что достоин любви. Опустошен и подавлен. В любой момент может погрузиться на дно депрессии.

— Бедняжка, — снова пожалела дракона Сантия. Однако про двойные порции на этот раз промолчала.

— Хороший человек. Тонкая натура, — кивнула я, а потом словно невзначай обронила: — Очень любит желтый цвет.

— Желтый? — округлила глаза подруга.

— Сказал, что желтый цвет вселяет в него надежду на лучшее. Для него это будто знак, что он еще сможет встретить любовь и обрести счастье.

Я многозначительно вздохнула и умолкла. А у слушательниц уже глаза на мокром месте.

Пока я вдохновенно вещала, все помощницы Сантии не побросали своих занятий, но каким-то непостижимым образом оказались на расстоянии вытянутой руки от нас. Интересно, насколько быстро печальная история любви облетит академию. Два часа? Час? В любом случае спокойное существование Олстона продлится недолго.

Словно предчувствуя мои козни, дракон не явился в столовую ни на обед, ни на ужин. Может, увлекся обустройством своей берлоги в преподавательском общежитии, или, не распаковав вещи, начал составлять учебный план. Или позорно сбежал.

Нет, на последнее я всерьез не рассчитывала, но версия Сантии, которая, проникшись моей историей, караулила Олстона возле раздаточного стола, оказалась еще более неправдоподобной.

— Может, дракон стесняется. Или у него совсем все плохо с аппетитом, — предположила она.

Переубеждать подругу не стала. Когда она познакомится с Олстоном, сразу поймет, что он какой угодно, только не стеснительный. Да и предположения относительно плохого аппетита беспочвенны, судя по его физической форме.

На ежевечерний обход граничащего с академией кладбища я отправилась приободренная тем, что разговоры о новом преподавателе слабым ручейком, но все же начали циркулировать по академии.

Утром ручеек превратился в полноценный поток.

В том, что студентки с нетерпением ждут лекций по стихийной магии, можно было убедиться по количеству желтых лент, вплетенных в косы. Устав академии проявлял строгость относительно ношения мантии, но не определял цвет обуви и чулок. В нем также отсутствовал запрет на шарфики. Точнее, желтые шарфики. Встретившаяся мне в коридоре преподавательского общежития Валери Гринсток щеголяла именно в таком. В столовую мы пошли вместе и неуместную досаду на чуть более яркий, чем обычно, макияж бытовички, мне удалось подавить с трудом.