Некромантка и Дракон. Тайный союз в Академии

Глава 10

Эта крылатая поганка посчитала, что я представляю угрозу для ее хозяина. В очередной раз беспрепятственно покинув клетку, она взлетела к потолку и оттуда прицельно, в отчаянном порыве дезориентировать злодея...

Да, она нагадила мне на голову.

Сделав грязное дело, пернатый снайпер спрятался за ректорским креслом. В кабинете повисло гнетущее молчание.

— Миранда, произошло небольшое недоразумение. Сейчас у вас на голове... — осторожно начал ректор.

— Знаю. Я почувствовала.

— Она не специально. Слабый желудок... — попытался найти оправдание питомице Аркур.

— Я была лучшего мнения о вашей птице, — с достоинством прервала я его объяснения. — Но в моем родном мире это считается хорошей приметой. Сулит финансовое благополучие.

— Нам пора готовиться к занятиям, — подал голос Олстон.

«Сначала сорочка, потом чернильное пятно на носу, а теперь это. Почему он оказывается рядом, всякий раз когда я нелепо выгляжу?!» — думала я, когда Олстон, осторожно обхватив за плечи, вывел меня из кабинета ректора.

— Продолжайте расследование, — донеслось нам вслед.

Мы вышли из административного корпуса и неторопливо побрели в сторону преподавательского общежития. Холодный ветер безжалостно срывал последние листья с деревьев. Ленивое осеннее солнце потерялось среди серых туч. Кажется, в хмурости этот день решил потягаться со мной.

— Я не знал, что вы попаданка, Блайтли, — прервал молчание дракон, как только мы оказались в стенах общежития.

— Не похожа?

— Не знаю. Среди моих знакомых нет выходцев из других миров, — пожал плечами он.

— Тогда вам крупно повезло, Олстон. Я не просто попаданка. Я попаданка с птичьим пометом на голове.

— Про примету вы соврали?

— Нет. И если бы вы меня не увели, возможно, смогла бы выбить нам премию за сверхурочную работу.

Я думала, он возмутится или начнет спорить, но вместо этого дракон удивил совершенно неожиданным вопросом:

— По законам Рантерона попаданцы имеют право сменить имя. Вы им воспользовались?

Мы поднялись на второй этаж, а я все еще медлила с ответом. Никакой тайны из своего прошлого попаданцы не делали. Смена имени при получении новых документов считалась символическим решением, характеризующим начало новой жизни. Вот только у меня был пунктик по этому поводу. Именем, данным при рождении, в Рантероне называл меня только один человек. За годы учебы в академии он стал самым близким и родным, а потом предал, бессовестно воспользовавшись моим доверием.

— Зачем вам мое прошлое имя? — резче чем собиралась, спросила я.

— Просто интересно. Но если это секрет, я не настаиваю, — Олстон поднял руки в примирительном жесте.

— Правильно делаете. У вас нет никакого права настаивать. Для вас я Миранда Блайтли и называть меня иначе вы не будете.

Я успела подойти к своей двери и вставить ключ в замочную скважину, когда дракон произнес:

— Посмотрим.

Возразить не получилось. За Олстоном уже захлопнулась дверь комнаты напротив.

Тщательно вымыв голову, я обнаружила, что совершенно не хочу спать. Впрочем, и времени на то, чтобы обнять подушку, спрятавшись от проблем под одеялом, не осталось. Нужно было спешить на завтрак, а затем на лекции.

В столовую я явилась, размышляя стоит ли сегодня поднять для студентов умертвие или ограничиться проверкой магического фона на погосте. Однако о более серьезных проблемах мне напомнила Сантия, как только я подошла к раздаточному столу.

— Слышала новости? — вместо приветствия, спросила подруга.

Я покачала головой и в этом не было ни капли притворства. Всех новостей, которые успела разузнать подруга, я точно не знала.

— Люсильда и Джильда перестали разговаривать, — сообщила Сантия, положив мне на тарелку огромную порцию омлета с беконом.

— Совсем? — поморщилась я, вспомнив громкий обмен любезностями в кабинете ректора.

— Ага. Но это еще не все! Эверарду вернули одного угуса. Валери Гринсток рыдает, запершись в своей комнате и никто не знает из-за чего. А мой двоюродный братец снова не смог запатентовать свое изобретение.

Вот! Именно это я имела в виду. О том, что Свен Эйдис потерпел поражение в борьбе с бюрократической системой, требовавшей доказать эффективность пилюль, прежде чем выдать на них патент, я не знала. Свен работал в академии целителем. Так как пациентов в лазарете было не особо много, он мог часами напролет предаваться любимому занятию — изобретать всевозможные мази, микстуры и пилюли. Правда, их полезность пока мало кто оценил.

— Что на этот раз у Свена? — поинтересовалась я, ставя себе на поднос чашку кофе.

— Он изобрел снадобье, определяющее бессонницу.

— Наверняка полезная штука.

— Ага, если пару ночей не сомкнешь глаз и после этого у тебя останутся сомнения, обращайся к Свену, — усмехнулась Сантия.

В столовую ввалилось полдюжины первокурсников, и подруге пришлось переключить свое внимание на них.

Я не без удовольствия отметила, что преподавательский стол пуст и успела потешить себя надеждой, будто успею позавтракать до прихода коллег. Однако стоило мне приняться за омлет, как стул напротив занял Витар Лейн, аспирант Эверарда.

— Доброе утро, Миранда. Не против, если я составлю тебе компанию? — обворожительно улыбнулся молодой человек.

В моем родном мире Витара назвали бы мажором. Он коллекционировал редкие амулеты, скупал оригинальные артефакты и носил только сшитую на заказ одежду. В качестве спонсора такого образа жизни выступал дядюшка аспиранта. Витар был красив, общителен и часто становился объектом романтических грез студенток. Иногда он позволял себе легкий флирт, но наши отношения никогда не выходили за рамки дружеских. Не скрою, чувственные губы, яркие голубые глаза и очаровательные ямочки на его щеках иногда заставляли мое сердце биться чуть чаще, но этим все и ограничивалось.

Я улыбнулась в ответ и пожала плечами. Оба мы понимали, что спрашивает Витар только из вежливости. Аспиранты обычно садились со студентами, но Витар пользовался расположением зоомага и часто оказывался за преподавательским столом.