Некромантка и ее альфа-зомби, или хозяйка мертвого замка

Глава 2

Знаете, что хуже, чем проснуться в чужом мире? Быть унесённой на руках мертвецом, который пахнет как забытый в шкафу бутерброд с колбасой. Трёхмесячной давности. В летнюю жару. С добавлением плесени и отчаяния.

Данте (серьёзно, ДАНТЕ! Как будто родители не могли придумать что-то менее пафосное?) нёс меня через лес с таким видом, будто я была призом на конкурсе "Мисс Некрофилия". А я, как образованная современная женщина с высшим образованием и остатками самоуважения, делала единственное, что могла — брыкалась, орала и пыталась его укусить.

— Отпусти меня, псих конченый! — верещала я, молотя кулаками по его каменной груди. — Я не мешок с картошкой! Я человек! С правами! С достоинством!

— Тише, невеста, — пророкотал он голосом, от которого у меня по позвоночнику пробежали мурашки размером с таракана. — Не к лицу будущей герцогине устраивать истерики. Мои слуги могут подумать, что я плохо с тобой обращаюсь.

— ТВОИ СЛУГИ?! — Я чуть не подавилась воздухом, который и без того был пропитан ароматом "Eau de Мертвечина". — Да пусть они думают что угодно! Пусть думают, что я сбежала из дурдома! Что я террористка! Что я...

— Моя, — перебил он с такой уверенностью, что я на секунду даже заткнулась.

А потом снова взбесилась.

— Я НЕ ТВОЯ! Я ничья! Ну, кроме государства, которое собирает с меня налоги, но это другое!

Он не ответил. Просто продолжал идти, и его шаги были такими уверенными, размеренными, что я поняла — бороться бесполезно. У него была сила мёртвого, который уже триста лет не знал слова "усталость". А у меня — сила офисного планктона, который последний раз занимался спортом в школе на физкультуре.

Лес вокруг менялся. Становился мрачнее. Деревья росли гуще, их ветви переплетались наверху, образуя что-то вроде тоннеля. Свет проникал сквозь листву тонкими лучами, и в этих лучах плясали пылинки, похожие на крохотных призраков. Лианы свисали со стволов, извивались, и я могла поклясться — они шевелились, хотя ветра не было.

— Где ты меня тащишь? — спросила я, когда силы на орание закончились. — На съедение? На жертвенный алтарь? На...

— Домой.

Одно слово. Но в нём было столько собственничества, что мне захотелось снова начать брыкаться.

— Это не мой дом! Мой дом — в Москве! В панельной хрущевке! С соседями-дебилами и протекающим краном!

— Был, — поправил он. — Теперь твой дом — Мортхолл.

— Мортхолл? Серьёзно? Вы, мертвецы, совсем не заморачиваетесь с названиями, да? "Мортхолл", "Склеп Печали", "Замок Тлена"... Фантазии ноль!

Он промолчал, но я поймала краешком глаза лёгкое подёргивание его губ. Неужели этот кусок льда умеет улыбаться?

И тут лес закончился.

Передо мной открылся вид, от которого у меня отвисла челюсть.

Замок.

Нет, не просто замок. ЗАМОК. С большой буквы. С прописной. С жирным подчёркиванием, восклицательным знаком и сиянием зловещего величия.

Он стоял на скале, возвышаясь над лесом, как гигантский готический торт, который испекла ведьма со странными пристрастиями и чувством драматизма. Башни устремлялись в небо — остроконечные, увенчанные шпилями, которые буквально царапали облака. Стены — серый камень, почерневший от времени и дождей, покрытый трещинами, мхом и лишайником, словно само время решило использовать их как холст для своих картин разрушения.

Витражные окна зияли пустыми глазницами — большинство стёкол было выбито или треснуто. Но в некоторых всё ещё сохранились осколки цветного стекла — красного, синего, изумрудного, — которые переливались на закатном солнце, отбрасывая на стены радужные блики смерти и красоты.

А гаргульи...

О боже, гаргульи.

Десятки. Может, сотни. Они сидели везде — на крыше, на карнизах, на башнях, на балконах. Каменные монстры всех мастей и размеров. Некоторые были похожи на драконов с распахнутыми крыльями. Другие — на демонов с рогами и клыками. Третьи — на то, что бывший скульптор увидел в особо дурном сне после поедания сыра с плесенью.

И, клянусь всеми святыми и не очень, они СМОТРЕЛИ на меня. Следили каменными глазами. Я чувствовала их взгляды на своей коже, как прикосновение ледяных пальцев.

Замок был... невозможен. Красив той тёмной, болезненной, извращённой красотой, которая привлекает и отталкивает одновременно. Как очень старая рок-звезда, которая сделала слишком много пластических операций, переспала с половиной индустрии, пережила три передозировки, но всё равно сохранила эту притягательную, магнетическую харизму.

— Впечатляет? — спросил Данте, и в его голосе прозвучала нотка гордости.

— Впечатляет, — созналась я. — Если бы не запустение. И дыры. И то, что он выглядит так, будто вот-вот рухнет.

— Мелкие недостатки, — отмахнулся он.

— МЕЛКИЕ?! У тебя там крыша наполовину провалилась!

— Косметический ремонт решит проблему.

Я фыркнула. Косметический ремонт. Этому замку нужен не косметический, а капитальный, с привлечением бригады из ста человек и магическим бюджетом в несколько миллионов.

Данте направился к огромным воротам. Они были деревянные, обитые железом, с ржавыми петлями размером с мою голову. Когда он толкнул их ногой (ногой! просто так, одной ногой!), ворота открылись с таким скрипом, что у меня заболели зубы.

— Добро пожаловать в Мортхолл, — произнёс он торжественно.

— Не надо так говорить, — попросила я. — Звучит как начало хоррора.

— Возможно, потому что так и есть.

И мы вошли внутрь.

Двор встретил меня армией.

Нет, не в переносном смысле. Буквально. Армией.

Они стояли, выстроившись в ряды, как солдаты на параде. Только это были не солдаты. Это были... зомби. Десятки зомби. Может, сотни. Разной степени сохранности — от "относительно целых" до "лучше бы я этого не видела". Некоторые в латах, некоторые в лохмотьях. У одного не было руки. У другого — половины лица. Третий вообще был без головы, но как-то стоял.

И они все смотрели на меня.