Некромантка и ее альфа-зомби, или хозяйка мертвого замка

Глава 6

Если кто-то когда-нибудь говорил вам, что управлять командой — это искусство, то знайте: этот человек врал. Управлять командой — это не искусство. Это война. Психологическая, нервная, с элементами чёрной магии и жертвоприношений собственного здравомыслия на алтарь "авось получится".

А управлять командой МЕРТВЕЦОВ — это вообще отдельный уровень ада, для которого Данте Алигьери просто не нашёл подходящих слов, поэтому промолчал из вежливости.

Прошло три дня с нашей эпической ссоры с Данте. Три дня, в течение которых мы общались исключительно через Мортимера, как два разведённых родителя, делящих опеку над ребёнком. Только вместо ребёнка у нас был замок размером с небольшой город-призрак, а вместо адвокатов — дворецкий-скелет с дипломатическими способностями уровня "Организация Объединённых Мертвецов".

— Сэр велел передать, что восточное крыло необходимо оставить в первозданном виде, — произнёс Мортимер, стоя между мной и Данте, как швейцарский гвардеец между двумя враждующими армиями.

— Передай сэру, — процедила я сквозь зубы, яростно оттирая трёхсотлетнюю грязь с каминной полки, — что первозданный вид восточного крыла — это руины, плесень и крысиные экскременты. И если он хочет, чтобы гости туда заселялись, пусть сам попробует там переночевать.

Мортимер повернулся к Данте, который стоял в противоположном углу зала, мрачный как грозовая туча, и выглядел так, будто мысленно придумывает семьдесят три способа меня убить (все медленные).

— Мадам сказала...

— Я слышал, что она сказала, — перебил Данте голосом, от которого температура в комнате упала градусов на пять. — Передай мадам, что это МОЙ замок. И я решаю, что с ним делать.

— Передай сэру, — рявкнула я, швыряя тряпку в ведро с таким грохотом, что Грета от испуга провалилась сквозь пол по шею, — что если он хочет СВОЙ замок, пусть САМ за него платит!

Ханако, который развалился на подоконнике как пушистый (относительно) судья на этом абсурдном процессе, зевнул, обнажив кривые жёлтые клыки:

— Вы оба идиоты. Я просто хочу, чтобы вы знали.

— ЗАТКНИСЬ, КОТ, — синхронно рявкнули мы с Данте.

Мортимер вздохнул так тяжело, что у него из рёбер вылетело облачко пыли.

— Может, вы просто поговорите напрямую? Мои кости уже не те, чтобы бегать туда-сюда, как голубь с депешами времён Столетней войны.

— Нет, — отрезала я.

— Ни за что, — добавил Данте.

Мы посмотрели друг на друга. Быстро. И так же быстро отвернулись.

Потому что проблема была в том, что каждый раз, когда я смотрела на этого надменного, холодного, невыносимо красивого мертвеца, внутри что-то переворачивалось. Что-то тёплое, предательское и категорически неуместное, учитывая, что он три дня назад назвал меня СВОЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ.

И это бесило. Бесило так сильно, что я оттирала грязь с мебели с энтузиазмом, достойным олимпийского чемпиона по клинингу.

— Милена, — позвала Грета, выплывая из пола как печальный призрак из японского хоррора, — я закончила со спальнями на втором этаже!

— Отлично! — Я вытерла пот со лба, размазав грязь по щеке (очевидно, теперь я выглядела как участница грязевого реслинга). — Сколько комнат готово?

— Пятнадцать! Правда, в трёх из них я случайно прошла сквозь простыни, и они упали на пол, но я их подняла! Почти все!

— Это уже прогресс, — выдавила я подобие улыбки. — Продолжай. У нас осталось тридцать три комнаты.

— ТРИДЦАТЬ ТРИ?! — Грета всплеснула полупрозрачными руками. — Но до открытия всего пять недель!

Пять недель.

Тридцать пять дней.

Восемьсот сорок часов до того момента, когда к нам должны приехать гости, а у нас даже крыша не до конца починена, в половине комнат нет мебели, а единственный повар готовит так, что его блюда можно использовать как биологическое оружие.

Отлично. Просто замечательно.

— Грета, — я взяла её за полупрозрачные плечи (мои пальцы слегка погрузились внутрь, что было крайне странным ощущением), — мы справимся. Понимаешь? МЫ. СПРАВИМСЯ. Даже если придётся работать днём и ночью, даже если я сама буду спать по два часа, даже если...

— МИЛЕНА! — заорал откуда-то сверху голос Громбаша. — КУХНЯ ГОРИТ!

Я замерла.

— Что значит "горит"?

— ГОРИТ! ОГОНЬ! БОЛЬШОЙ ОГОНЬ!

Из коридора повалил дым. Чёрный, густой, с запахом горелого мяса, серы и чьих-то похороненных заживо надежд.

— ТВОЮ МАТЬ! — Я сорвалась с места и понеслась в сторону кухни.

За мной, топая как стадо обезумевших носорогов, ломанулась вся наша разношёрстная команда: Мортимер (потерял руку по дороге, но продолжал бежать), Грета (летела сквозь стены, вопила), скелеты-садовники (пели что-то про "огонь очищает грехи"), армия зомби (половина споткнулась и упала, вторая половина упала на первую).

Я ворвалась на кухню.

И обомлела.

Огонь был. Огромный, пылающий, жаркий огонь, который полыхал в... в котле. В котле, стоящем посреди кухни. А рядом с котлом, размахивая половником размером с весло, стоял Громбаш. Зелёный, довольный, счастливый.

— Громбаш готовить НОВОЕ БЛЮДО! — прорычал он, помешивая содержимое котла. — Огненный суп! Традиционное блюдо орков!

Я посмотрела в котёл.

Там бурлило нечто красное, вязкое, с пузырями размером с кулак. Оно шипело, булькало и, клянусь, СМОТРЕЛО на меня.

— Громбаш, — медленно произнесла я, стараясь не орать, — это... это съедобно?

— Съедобно! Очень съедобно! Громбаш пробовал! — Он гордо выпятил грудь.

— Ты не чувствуешь вкусов! Ты МЁРТВЫЙ!

— Но Громбаш ПОМНИТ! Было вкусно! Когда-то!

— КОГДА-ТО?! Когда — триста лет назад?!

Я схватилась за голову. Волосы (грязные, спутанные, пахнущие потом и отчаянием) встали дыбом.

— Громбаш, слушай внимательно. Очень внимательно. — Я говорила медленно, отчётливо, будто объясняла инопланетянину правила дорожного движения. — Гости. Живые гости. Не хотят есть блюда, которые СМОТРЯТ на них. Понял?