Некромантка и ее альфа-зомби, или хозяйка мертвого замка

Глава 8

Если кто-то когда-нибудь говорил вам, что самый страшный день в жизни — это свадьба, роды или защита перед советом учёных мужей, знайте: этот человек никогда не открывал отель для нечисти в замке-развалюхе с командой мертвецов, которые теряют конечности быстрее, чем я теряю остатки рассудка.

День Икс. Час Ноль. Момент истины, после которого я либо стану легендарной владелицей постоялого двора загробного мира, либо позорно сдохну под обломками собственных амбиций (и, возможно, под обломками потолка, который держался исключительно на честном слове и магическом воске).

Я проснулась на рассвете. Не от крика петуха — петухов здесь не было, как и вообще чего-либо живого, кроме меня. Я проснулась от паники, которая вцепилась в горло мёртвой хваткой и прошипела в ухо: "Вставай, неудачница! Сегодня ты либо победишь, либо провалишься так эпично, что о тебе будут слагать баллады. Плохие баллады".

Я вскочила с кровати, как будто под простынёй оказалась гадюка (учитывая состояние замка, это было бы не так уж удивительно), и ринулась к рукомойнику.

Холодная вода. Ледяная. Потому что тёплой воды не было. Как и горячей. Вообще воды почти не было — тонкая струйка, которая больше походила на плевок обиженного духа источника.

— Отлично, — пробормотала я, дрожа под ледяными каплями. — Начинаем день с обморожения. Хороший знак. Очень.

Когда я спустилась в холл — уже одетая, причёсанная (относительно), с румянами на щеках, которые должны были скрыть мешки под глазами размером с сундуки для дальнего путешествия — меня встретило зрелище, достойное кисти безумного художника.

Мортимер стоял у стойки для записи гостей и пытался прикрепить обратно свою руку. Рука не хотела. Она отваливалась с упорством, достойным лучшего применения.

— Мадам, доброе утро! — бодро поприветствовал он меня, придерживая конечность верёвкой. — Готовы к триумфу?

— Мортимер, твоя рука держится на верёвке.

— Да, мадам. Находчивый подход к решению проблемы.

— Это не находчивость. Это катастрофа.

— Мадам, я предпочитаю слово "изобретательность".

Я закрыла глаза. Досчитала до десяти. Открыла.

Рука всё ещё держалась на верёвке.

— Ладно. Хорошо. Отлично. Надень перчатки. Белые. Длинные. Чтобы верёвку не было видно.

— Слушаюсь, мадам! — Мортимер вытянулся, отдал честь (рука чуть не отвалилась снова) и поспешил прочь.

Я оглядела холл.

Три дня мы работали как проклятые (каламбур уместен). Три дня без сна, отдыха и нормальной еды (Громбаш готовил, а это значило, что еда была на грани съедобности).

И результат...

Результат был... неплохим.

Нет, серьёзно. Если прищуриться, не смотреть на трещины в стенах, не обращать внимания на то, что половина ковров лежала вверх дном (длинная история с участием зомби, Греты и непонимания понятия "где верх, где низ"), и забыть про то, что из некоторых углов доносилось подозрительное шуршание — холл выглядел... торжественно.

Свечи. Сотни свечей в канделябрах, подсвечниках, просто на столах. Они создавали атмосферу. Готическую, мрачноватую, но уютную. Как дом, где живёт вампир с хорошим вкусом и чувством прекрасного.

Мебель — отполированная (спасибо, Грета, хоть ты и провалилась три раза в процессе), расставленная (спасибо, армия зомби, хоть вы и сломали две статуи и одну вазу).

Цветы — мёртвые, но красиво мёртвые. Скелеты-садовники постарались. Чёрные розы, вьюны, что-то с шипами размером с кинжал. Идеально для готического постоялого двора.

Вывеска над входом:

"МОРТХОЛЛ: ОТЕЛЬ С ПРИВИДЕНИЯМИ"

"Добро пожаловать в вечность"

Я придумала девиз сама. Ночью. В бреду от усталости. Но звучало внушительно.

— Хозяйка, — мяукнул Ханако, материализуясь из ниоткуда (я уже привыкла к его появлениям), — ты выглядишь как зомби. Какая насмешка судьбы.

— Спасибо, кот. Ты тоже выглядишь как... как... — Я замолчала, потому что он И ТАК выглядел как полуразложившийся кошмар.

— Как обольстительный мертвец? — подсказал он.

— Как беда на четырёх... трёх лапах.

— Обидно, хозяйка. Я старался. — Он вылизал культю хвоста. — Даже шерсть причесал.

— Ханако, у тебя шерсть торчит клочьями.

— Это особый стиль. Растрёпанный. Модно среди определённых кругов некромантов.

Я фыркнула, не удержавшись.

— Где Данте?

— Мертвяк в своих покоях. Одевается. Сказал, что сегодня должен выглядеть "достойно". — Ханако закатил глаз. — Как будто мёртвый герцог может выглядеть достойно без нормальной кожи на руках.

— У него есть кожа на руках!

— По большей части.

Я вздохнула и направилась на кухню.

Громбаш стоял у очага и помешивал что-то в огромном котле. Запах был... особенным. Смесь жареного мяса, серы и чьей-то похороненной молодости.

— Громбаш, — позвала я, стараясь дышать через рот. — Что это?

— Приветственная похлёбка! — гордо объявил орк. — Древнее блюдо! Громбаш варил три часа!

Я заглянула в котёл.

Бульон был мутным, с масляными радужными разводами. В нём плавали куски чего-то... органического. Надеюсь, овощей. Очень надеюсь.

— Громбаш, это... съедобно?

— Съедобно! Громбаш пробовал!

— Ты мёртвый! Ты не чувствуешь вкуса!

— Но Громбаш чувствует ДУШОЙ! — Он выпятил грудь. — Это вкусно! Душа говорит!