Некромантки тоже любят

2 глава. Всё своим чередом, но с причудами.

Никогда бы не подумала, что всего одна подруга может так изменить моё представление о деревне. Мы с Настей начали каждый день проводить вместе: гуляли, ходили купаться на речку, два раза были у озера, ходили за ягодами в лес, вечерами сидели на качелях во дворе. Да и за продуктами я бегала в магазин с удовольствием — вдвоём было не скучно. Вот только бабуля сначала поощряла наше общение, а сегодня что-то пробубнила про то, что пора и ей пройтись — людей посмотреть.

На улице стояла жара. Духота такая, что я и нос показывать пока отказывалась. Потому включила телевизор — чтобы кто-то говорил, и было не так скучно — а сама засела в соцсети.

Бабушка вернулась ближе к вечеру. Довольная. С полной сумкой продуктов и известием, что на ужин явится Гена, который так великодушно согласился её подвезти. По моему мнению, ему просто нравится стряпня Анны Тимофеевны.

— Хорошо, бабуль, — кивнула я, помогая разложить продукты по местам. — Я, наверное, пойду прогуляюсь… с Настей.

— Иди, — так же великодушно, как и все поступки Гены, позволила бабуля.

Я надела лёгкий сарафан и уже хотела выйти из комнаты, когда неожиданно застыла. На улице ещё очень жарко, хоть и солнце начало двигаться в закат, пересекая черту своего пика. Меня окатило холодным ветром. На теле сразу выступила гусиная кожа. Во рту пересохло. Глаза медленно начали скашиваться к зеркалу, где, как мне показалось, я увидела что-то. Или кого-то.

Тук-тук! Тук-тук!

Сердце забилось так громко в груди, что даже больно. Последние секунды поставили меня на место героини ужастика. А потом… я посмотрела в них. Холодные, как зимнее озеро, глаза неизвестной мне женщины. Она смотрела на меня с той стороны зеркальной глади, но я уверена, что в комнате совершенно одна.

Тёмные волосы были завязаны в тугой пучок, а стройная фигурка обтянута зелёным платьем в белые цветочки. Но эти глаза… Они смотрят на меня так цепко. Так… зло?

Я закричала. Рванула из комнаты, выронив сумку и телефон, не задумываясь о последствиях громко захлопывающейся двери со стеклянными вставками. Бежала на кухню к бабушке так, словно эта женщина вот-вот схватит меня и утащит обратно.

Кто она? Откуда взялась?

Я не знаю ответов на эти вопросы, но никогда в жизни мне ещё не было так страшно.

— Ариадна… Арина… Что случилось? — бабушка, увидев меня, сама испугалась. Кажется, даже выронила тарелку из рук.

Я не могу внятно пояснить, что именно меня так испугало. Бормочу, срываясь на крик. Задыхаюсь. Из глаз брызнули слёзы, а руки истерично обнимают единственную родную душу и защитницу.

— Тише, девочка. Тише. Это всего лишь дух, — бабушка гладит меня по волосам, а я дрожу.

— Д-дух? — бормочу. Утыкаюсь в её грудь и жмурюсь до белых мошек в глазах. — Какой дух? Бабуль, мне страшно.

— Бояться надо живых, милая. Духи не могут тебе навредить…

Слова Анны Тимофеевны не могу воспринимать адекватно. Я в шоке. Я в истерике. Я имею право!

Не знаю, сколько времени мы провели, сидя на полу, обнявшись. Она меня утешала, что-то бормотала, а я делала вид, что понимаю, и кивала, боясь открыть глаза. Пока не прозвучали уже не раз услышанные мной слова:

— Я же говорила, что силы проснутся!

— Какие силы, бабуль? Что за силы? Откуда? — я набралась смелости заглянуть в её светлые глаза и морщинистое лицо.

Бабушка улыбнулась. Положила руки на мои плечи. Снова обняла. Сильно-сильно.

— Моя маленькая девочка. Моя наследница.

— Что я унаследовала, бабуль?

— Арина, ты — ведьма! Потомственная! В тринадцатом поколении!

— Что за бред? Опять ты про какую-то магию? — возмутилась я, отметив, что уже вполне успокоилась.

— Это не бред! — хмыкнула она, поджав губы. — Чего сидим на полу, как сироты, давай за стол — я чаю сделаю.

Я медленно поднялась, заметив, как старая (по меркам людей) женщина резво вскочила и засобиралась ставить чайник. Быстро смела битое стекло. Достала с верхней полки книгу рецептов — увесистую такую — и присела напротив.

— Итак, внучка. Что ты знаешь про ведьм?

— Старые злые тётки, которые творят беспредел и рушат жизни, продавая приворотные зелья? — предположила я.

— Ха! — вырвалось у неё, а потом бабушка и вовсе зашлась хохотом. Задорным таким хохотом. Громким — до звона в ушах. — Ничего ты не знаешь!

— Откуда я должна была узнать про ведьм? Я же не…

— Ведьма? — улыбнулась бабуля, открывая кулинарную книгу на первой странице.

Потом листок открылся вниз, вбок и ещё раз вниз. Получилась карта с генеалогическим древом.

— Это…

— Древо семьи Бинер. Наше ведьмовское древо, — пояснила она, и я подвинула табуретку ближе, чтобы рассмотреть надписи красивым каллиграфическим почерком.

— Но твоя фамилия разве не Бинолина? А моя вообще Еремеева.

— Ой, милая! Да какая разница, какая фамилия пишется в этих бумажках, которые называются документами? Наш род и наша кровь носят фамилию Бинер. Запомни!

Пока бабуля говорила, я глазами скользила по надписям и заметила, что некоторые из них тусклые — словно чернила выцвели, — а другие насыщенно-чёрные. И буквально на глазах картинка зарябила и подтянулась. Снизу плавно начала появляться новая строка уже с моим именем:

«Ариадна Бинер».

Чертовщина какая-то!

2.2

Чай давно остыл, выпитый только наполовину. Я вертела кружку в руках, но слушала истории бабули, всё ещё не веря в происходящее.

Я — ведьма! Не просто ведьма, а потомственная. Оказывается, наш род был с одной особенностью. Не всегда рождалась девочка с даром, как произошло с моей мамой, но зато природа отыгрывалась на следующем поколении. И я, по словам Анны Тимофеевны, должна была получить очень сильный дар. Трудно верить в это, но, если вспомнить ту женщину-призрака, всё же закрадывается подозрение о реальности происходящего.

Ещё одной особенностью рода является вид дара. Он или тёмный, или светлый. Судя по тому, что у меня в руках неожиданно не пророс персик, а нас посетил дух, то я отхватила билет на «тёмную вечеринку». И из этого вытекает следующее: «Если ты Светлая — то судьба тебе нарекает Тёмного, а если ты Тёмная — то Светлым будет твой суженый!» Ну хоть здесь свезло. Мне Судьба подыщет человека со светлой душой и помыслами. Надеюсь!