Некто Рвинский

Поезд

Часть вторая

Глава шестая

Мне всегда нравились поезда с царящей там атмосферой лёгкости бытия. Все дела и заботы отступали, стоило, только шагнуть с платформы в раскрытые двери, и можно было часами бездумно смотреть в окно. Казалось, что ты находишься в самом центре событий, отрешённо наблюдая бесконечный поток жизни. Время ощутимо становилось длинным и тягучим, плавно растворяя собственное сущест­вование.

Неожиданно, скамейка подо мной слегка закачалась, напомнив пережитое землетрясение, и послышался странный звук, похожий на стук колёс поезда. Я расслабленно дремал, погрузившись в туманное забвение, как, вдруг, чей-то голос гулко произнёс.

— Станция Липовая!

Сказано было так, будто человек предварительно зажал себе нос.

— Нет, это уже слишком, — я медленно повернулся, пытаясь нащупать край скамейки.

Рука наткнулась на ровную поверхность, которой здесь просто не могло быть, и я нехотя открыл глаза. Взгляд упёрся в серую стену.

Резко поднявшись, я едва не упал от неожиданности. Земля оказалась гораздо дальше, чем я предполагал. Тело начало съезжать, и мне с трудом удалось удер­жаться, вовремя схватившись за выступающую из стены ручку.

 Я с удивлением обнаружил себя сидящим на верхней полке купейного вагона. Место напротив, пустовало, а вот внизу явно были люди.

— Ржевский! — Ирина Эдуардовна возмущённо смотрела на меня, подогнув ноги и обхватив колени руками. — Воспользовались тем, что женщина заснула на берегу, и нагло похитили её вместе с вашим приятелем.

Я ошеломлённо смотрел на неё.

— Каким приятелем?

Чья-то рука отодвинула мои ноги в сторону, и снизу появилась голова Иннокентия.

— Видимо, это про меня.

Я смотрел на них, и внутри было совершенно пусто.

— Давно встали?

— Пять минут назад, — отозвался снизу Лиргицкий. — Вы знаете, как мы здесь очутились?

Ирина Эдуардовна презрительно прищурилась.

— Вот, мужики! Скажите, хотя бы, куда мы едем? Первый раз вижу такие вагоны.

За окном мелькали человеческие фигуры и, наклонившись, я попробовал внимательно рассмотреть их. Народ был, в основном, одет в джинсы, что практически сразу указывало на современное мне время. А вот наша одежда нисколько не изменилась. Я по-прежнему неплохо себя чувствовал в офицерском мундире, да и на моих попутчиках остались старые костюмы.

— В Париж, господа, в Париж! — шутливо сказал я.

— Врёте, Ржевский, и даже не краснеете. Эх, если бы, действительно, в Па­риж.

— Это какой-то бред, — Иннокентий щёлкнул выключателем настенной лампы. — Я задремал, сидя на стуле, а открыв глаза, очутился здесь.

— Возможно, это сон, — развёл я руками.

Внезапно, в купе осторожно постучали. Я быстро спустился вниз и попытался открыть дверь, однако у меня ничего не получалось. Снова постучали, уже более настойчиво.

— Давайте вместе, — Лиргицкий ухватился сбоку.

Наконец, упрямая дверь распахнулась, и мы повалились на нижнюю полку. Перед нами появилась женская фигура в синей форме проводника.

— Чай, кофе?

— Чай, только хороший и покрепче, — сказал, почесав затылок, Лиргицкий. — А то голова кругом идёт, мозги плавятся.

— Конечно, — на лице появилась понимающая улыбка. — Для артистов най­дём.

— Вы нам льстите, — довольно улыбнулась Капповина. — Приятно слышать.

— Просто завидую, — вздохнула женщина.

Я сунул руку в карман и с удивлением обнаружил там свой бумажник. Деньги оказались на месте.

— Давайте, — отдал ей одну из купюр, опасаясь, как бы она не превратилась в обычную бумагу.

— Если не секрет, в каком фильме снимаетесь? — с любопытством спросила женщина.

Иннокентий открыл рот, недоумённо глядя на неё, но я крепко сжал его ладонь.

— Чудеса случаются, — вежливо отвечаю я, одновременно, ловко подмигнув Ирине Эдуардовне.

— Интересное название, — улыбнулась женщина. — Хорошо, сейчас принесу.

— Господа! — тихо произнёс я, как только проводница удалилась. — Будет лучше, если станем на время актёрами, раз уж нас принимают за них.

Ирина Эдуардовна кокетливо поправила волосы, а Иннокентий просто пожал плечами в моём стиле.

— Ладно, можно и актёрами. Цирк и кино в чём-то похожи.

Вскоре, чай уже стоял на столе. Женщина не спешила покидать купе, с интере­сом рассматривая наши костюмы.

— А вы разве не переодеваетесь после съёмок?

— Да тут недалеко, — я небрежно машу рукой в сторону окна. — Просто ма­шина с одеждой задержалась в дороге.

— Так вы сейчас репетируете? — удивилась она.

— Когда этого требует творческий процесс, — важно сказал Иннокентий, держа в руке стакан с дымящимся чаем. — Настоящий артист должен быть универсалом, — сделал он большой глоток.

— Красота! — выразительно взглянула она на Лиргицкого, — а можно, я тоже попробую?

— Это надо у режиссёра спрашивать, — кивнул в мою сторону Лиргицкий. — Он здесь главный.

Ирина Эдуардовна иронически усмехнулась, глядя, как Иннокентий виновато развёл руками за спиной у женщины. Деваться в этой ситуации было некуда и, нахмурив брови, я недовольно произнёс.

— Можете изобразить аристократку?

— Конечно! — она радостно улыбнулась.

Я делаю длинную паузу, словно в сомнениях раздумываю над ответом.

— Хорошо, — наконец, склонил я голову. — Серж, налейте коньяку.