Нелегка жизнь джинна, или Русалка на привязи

Глава 3

Отдых мой, который я честным трудом выиграла, проходил явно не по плану, но никто здесь и не жаловался, и даже не заикался. Да и зачем? Кому?

Совершенно бессмысленная трата эмоций и сил, физических и моральных. Поэтому я очень быстро смирилась с положением дел и искала любую возможность оторваться на все стопятьсот чего-нибудь, с одной поправкой: чего-нибудь интересного для меня.

В чём могу Аяза похвалить, к исполнению обещаний он приступил с завидным рвением. Одежда моего размера, как по мановению волшебной палочки, обнаружилась в соседней комнате. Там же, рядом с широким диваном-софой, стоял широкий длинный стол, прямо-таки заваленный всяческими яствами, будто из красивых, сочных, красочных картинок, которые производители обычно так любят ставить на упаковки.

Ширма возле столика с зеркалом и пуфом тоже пришлись кстати, когда я приступила к примерке представленных нарядов бренда из восточных сказок. Костюм танцовщицы цвета морской волны подошёл мне идеально.

Поэтому несколько минут спустя я уже с удовольствием обгладывала очередную косточку маленькой перепёлки, оказалось, была зверски голодна.

— Говоришь, ты типа сын султана? — спросила я с набитым ртом.

Намеренно вела себя непрезентабельно, чтобы как можно быстрее погасить явный интерес очередного горячего Хорхе Хосе Антонио к моим выпуклостям и впуклостям. И, конечно же, я имела в виду пупок.

Как я сказала, Хосе? Пардоньте. Он ведь не мексиканец. Это я до сих пор про Канкун вспоминаю и всяких Хулио без последней буквы, демонстративно снимающих в моём присутствии солнцезащитные очки, чтобы мне было видно, куда устремляются их взгляды.

— Так и есть.

Будто назло, достойный образец изящества и мужской грации вальяжно восседал рядом со мной и крутил армуд с чаем, не ел и не пил, а лишь иногда поглядывал на мои губы.

Паршивец. Специально это делает, да?

— Аппетит мне хочешь испортить?

Лукавая улыбка тронула его губы.

— Как я смею смущать мою гостью, где мои манеры?

— Действительно, где? — Я подняла скатерть и заглянула под стол. — Ау, манеры, вы где? Отзовитесь, хозяин вас ищет.

Сын султана тихонько рассмеялся, наглейшим образом переместив руку мне на ляшку. Да, именно так. Буду называть вещи своими именами, то есть частями тела. Не суть.

— Эй, — стукнула его по ладони и демонстративно отсела. — В каком месте слова про «спать на полу» вселили в тебя надежду, будто наши отношения могут переместиться в кроватную плоскость?

— Ах, вот какие у тебя мысли?

— Хватит со мной заигрывать, — прямо попросила я. — Иначе я очень быстро превращусь из пушистой зайки в злобную фурию.

— О, я бы с радостью на это взглянул, — усмехнулся Аяз. — Но чур о пощёчинах предупреждай заранее, чтобы у меня был шанс увернуться.

— Всё это безумно весело. Но я ем, и ты мне мешаешь, — намекнула ему о своём неудобстве.

Только сейчас убрав руку, Аяз вздохнул и снова принялся крутить армуд, поскрипывая стеклянным прозрачным блюдцем.

— Так каков план? — сменила я тему для разговора, облизывая пальцы, едва перешла от мясных блюд к пахлаве с грецким орехом и миндалём. А чуть дальше заприметила ещё блюдо с фисташками. Ну всё, жизнь — сказка.

— Мне нужно подумать, — сказал он после небольшой паузы. — Я могу ответить позже? Сама понимаешь, меня тоже застигли врасплох.

— Но ты, я смотрю, крайне доволен подобным стечением обстоятельств, — заключила я, оставив пальцы в покое.

— Как тебя зовут?

— Алина.

— Али?

— Аля, — поправила его я. — Можно и так.

— Хм, красивое имя.

Я повернула голову и хмуро посмотрела на Аяза.

— Со мной эти штучки не пройдут. Если я что-то спрашиваю, значит, жду ответа.

— Тебе никто не говорил, что ты довольно груба?

В яблочко. Но как есть. Я такая, какая есть, и меняться не собираюсь. Тем более, было бы из-за кого?

— А смысл миндальничать? У тебя есть невеста, а ты сидишь рядом с другой и в рот мне заглядываешь. Кариес ищешь?

— Прости, что? — удивился сын султана.

— Ничего, шутка такая про черноту на зубах.

— Э, нет, зубы у тебя красивые, белоснежные. А губы такие манящие, так и хочется поцеловать.

Ну всё. Это уже перебор.

Я встала, и так уж вышло, цепь дёрнула его руку, в которой он держал армуд, чашка полетела вниз, чай — тоже. Прямо ему на ноги.

— Ай! — вскрикнул Аяз.

Поделом. Хотя больно, наверное.

Запоздалое раскаяние случилось со мной несколько секунд спустя, когда я посмотрела на его испорченный наряд.

Искривив губы, сын султана только лишь указательным пальчиком пошевелил, и чашка, как в замедленной съёмке, полетела назад. Секунда, и чай стоит себе на месте, и штаны у Аяза снова сухие.