(не)легкие люди

Вторая тетрадь

2 октября, вечер.

Я не могу. Я просто не могу. Не зря у меня было предчувствие, что произойдет что-то плохое, не зря… Но я представить себе не могла! Как будто кто-то специально придумал сделать этот день самым ужасным. Новая тетрадь, новый дневник — и сразу… Катастрофа.

Сейчас соберусь и запишу как получится.

Последний день кастинга. Вначале пришли еще пара парней на пробы. Но им только второстепенные роли можно доверить, они и сами это осознают. На Бенедикта никто не претендовал.

Сергей Владимирович сказал, что монаха сам сыграет, а для массовки, если надо, привлечет актеров из ТЮЗа. В общем, мы уже просто читали по ролям потихоньку, без особой надежды. Я видела, что режиссер расстроен — наверное, уже представлял, как пойдет по школам искать Бенедикта.

А потом... Я сидела спиной к двери. Напротив Ксюша. И вдруг слышу — дверь за спиной открывается, Ксюша поднимает глаза и такая:

— Ммм, — с интересом и удовлетворением, как будто кошка замурчала. Оборачиваюсь — и у меня внутри все обрывается.

ОН. Черный кот. Никита. Стоит в дверях, волосы растрёпанные, улыбается своей этой... улыбкой:

— Это здесь театр?

Сергей Владимирович:

— Заходите, посмотрите. Интересуетесь?

— Да, было бы интересно попробовать...

Он зашел, снял куртку, огляделся. Заметил меня. Улыбнулся:

— О, привет, Катя!

Я только кивнула.

Сергей Владимирович дал ему текст.

И он начал читать... Нет, не читать — ИГРАТЬ. Этот притворщик, этот... мальчик, который вечно шутит. Подбирал такие интонации, что все сразу стали смеяться. Ну, это ему легко!

Сергей Владимирович был доволен.

— А что, если вам вдвоем почитать? Вы же знакомы с Катей, да? Ах, даже в одном классе? Замечательно! Она у нас как раз Беатриче играет! С пьесой вы в общих чертах знакомы? Отлично, давайте попробуем. Катя, иди сюда!

У меня уже к тому моменту было ощущение, что я в кошмар попала. Как в бреду вышла вперед, взяла листок с текстом.

Черный кот начал:

— Как, милейшая Шпилька, вы еще живы?

Я постаралась хоть как-то следовать нужной интонации:

— Может ли Шпилька умереть, когда у нее есть такой удобный предмет для уколов, как синьор Бенедикт?

Он читает текст, на меня украдкой поглядывает, и... все девчонки от каждой его реплики хихикают. А у меня внутри все от злости дрожит.

И вдруг он опускает листок, смотрит мне прямо в глаза и говорит:

— Ваш бы язык да моей лошади.

Не Бенедикт — Беатриче, а НИКИТА — МНЕ! Я вся вспыхнула, отвернулась, но все-таки выдавила:

— Вы всегда кончаете лошадиной остротой. Я это давно знаю.

Чувствую, как кровь к щекам приливает, а внутри все переворачивается от обиды.

А эти... сидят, ржут. И Сергей Владимирович довольный такой:

— Слушайте, очень хорошо! Где-то занимались театром?

А он:

— Не-а, я по географии больше.

(По географии? Он же баскетболист! Ничего не понимаю!!!)

В общем... Бенедикта, скорее всего, будет играть этот... этот Черный Кот, этот Никита, этот... фигляр!

Господи, как? Как я буду играть с НИМ? У нас половина сцен вместе. У нас любовь в конце! С НИМ!

До конца занятия просидела молча. Меня внутри всю трясло просто. Сергей Владимирович смотрел на меня, наверное, видел всё на моем лице, но ничего не сказал.

Пришла домой и... не могу успокоиться. Руки трясутся. В горле ком. Я не могу с ним играть. Не могу. Но что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ???

Бросить всё? Отказаться от роли? За что мне всё это???

И ведь завтра в школе... Он же будет... Нет, я не могу об этом думать. Просто не могу.

ЧТО ДЕЛАТЬ?!!!

3 октября. Пятница.

Полночи не могла заснуть, всё думала, как это так получилось, что Черный Кот мне дорогу перешел.

Встала вся разбитая. Вообще не хотела в школу идти.

Но… Сегодня же этот концерт дурацкий ко Дню учителя. Не было особого желания участвовать, но классная настояла — надо, типа, стихи почитать. Ну я выбрала самые непошлые, которые на этот день подходят.

Автор Вероника Тушнова:

«Если б не было учителя,

То и не было б, наверное,