(не)легкие люди

Третья тетрадь

5 ноября. Среда

Зачем я вообще сегодня в школу поперлась? С утра голова раскалывается, даже таблетка не помогла. Чувствую себя разбитой, каждый громкий звук в голову бьет.

А Никита, конечно, в своем репертуаре. Ничего не меняется. Как обычно, явился веселый, с очередной хохмой, на этот раз про День народного единства — объявил себя «Мининым и Пожарским в одном лице» и начал собирать подписи для создания «народного ополчения против контрольных». Носился по классу с этим дурацким списком, шутил, веселил всех. А мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое, от его шума еще хуже стало.

К последнему уроку он, видимо, заметил мое состояние и пытался как-то... поддержать?

— Катя, ты что заболела? — вроде бы искренне. Но мне было все равно. Буркнула что-то в ответ и отвернулась.

Ну любит он эти свои шутки, любит быть в центре внимания — пусть. Только пусть меня не трогает.

Да, я видела его другим — на вечеринке, да и на студии тоже. Он может быть искренним. Но… не хочет. Искренность эта у легких людей — как осеннее тепло. Обманчивое. Доверишься — а потом жалеть будешь.

С такими «легкими», как он, можно здорово повеселиться — потанцевать, посмеяться, спеть караоке. Тикток записать… Но жизнь-то не сплошной праздник. Не вечный карнавал. А когда нужно что-то настоящее, что-то прочное — что они могут? Сегодня они искренни с тобой, а завтра... завтра найдут другую компанию, другую публику. Как он сейчас веселит весь класс — так же будет веселить кого-то еще.

Все эти шутки, улыбки, внимание — это просто роль. Просто маска. А что под ней — никому не важно. Да и есть ли что-то?

P. S. Голова все еще болит. Завтра репетиция, а я даже строчки повторить не могу — буквы перед глазами прыгают. Еле-еле сюда пишу (новую тетрадь купила!) Надеюсь, к утру пройдет.

6 ноября. Вечер.

Сегодня уже получше себя чувствую, хотя все еще не до конца в форме. Вечерняя встреча в студии взбодрила немножко. Впрочем, сегодня мы репетировали другие сцены, а не нашу с Котом словесную «битву» Беатриче и Бенедикта.

Вообще, после Хэллоуина что-то изменилось. Ребята стали будто ближе, даже этот противный Кот. То есть он все еще раздражает, конечно, но как-то... привычнее, что ли? Ксюша при встрече вообще обняла меня как лучшую подругу. Милая она все-таки.

Да еще Сергей Владимирович снова провел упражнение «на доверие».

Мы сели кружком, и он предложил рассказать, что больше всего нам в жизни нравится.

Ну, поначалу все шутили, типа:

— Люблю смотреть на горящий огонь, льющуюся воду и как кто-то работает.

Макс сказал:

— Люблю, когда сделал дело и чувствуешь, что хорошо сделал.

Ксюша:

— А я... люблю проснуться в первый день летних каникул и почувствовать, что впереди еще целое ЛЕТО!!!

Я не удержалась:

— Наверное... когда открываешь книгу, и с первой страницы она захватывает тебя так, что забываешь, где ты, кто ты и какое сейчас время суток...

— А я люблю моменты, когда можно быть самим собой, — сказал Никита как-то странно, вроде и с улыбкой, но в глазах не было его обычного шутовского блеска.

В смысле «самим собой» — это кем, клоуном? Что он имеет в виду? Или просто, изрек очередной трюизм? Да и пускай, мне все равно, больно надо его слова разгадывать.

А потом Сергей Владимирович попросил поделиться тем, что мы больше всего не любим.

Кто-то сказал «пиццу с ананасами» (серьезно?), кто-то — «ложь», «предательство».

Ксюша вдруг посерьезнела:

— Не терплю несправедливость. Просто не могу это видеть. Прям всю душу рвет, когда вижу что-то несправедливое.

Я хотела сказать про притворщиков и шутов, но почему-то сказала:

— Не выношу, когда люди, которым доверяешь, вдруг оказываются совсем другими. Когда думаешь, что знаешь человека, а потом...

И замолчала. И этого-то говорить не стоило — надо тоже было отшутиться как-то.

А потом Никита вдруг:

— А я... не люблю баскетбол.

Я замерла. Он перехватил мой удивленный взгляд:

— Ну да, я играю хорошо. Отец меня в третьем классе отдал — просто сказал: «Ростом вышел, играй! Для мужчины это важно». Я научился, конечно. Но, честно, — терпеть не могу. Вот если бы не физкультура, никто бы не заставил меня. Все эти тренировки, поездки, соревнования — вообще не моё. Но умею хорошо кидать в корзину, что ж теперь сделаешь... Будь моя воля — ни за что бы этим не занимался.

И опять он говорил по-другому. Без обычных ужимок, без шуток. Если бы не знала его лучше, поверила бы в его искренность.