(не)легкие люди

Восьмая тетрадь

16 марта

Так, дневник. Пишу в новой тетради. Я вчера немного (очень даже много) не в себе была. Написала тут такого… Что даже в личном дневнике писать нельзя. Пришлось несколько страниц вырвать и на мелкие кусочки разорвать. В итоге решила продолжить уже в другой тетради…

Ну, сегодня слегка отпустило… (слегка!)

Иду в школу. Пожелай мне, чтобы я там себя адекватно вела. Чтобы лицом своим счастливым не светила слишком. Была обычная Катя — отличница в очках.

Вроде я могу это скрыть. Или зеркало врет?

(позже)

Да блин! Все почти нормально прошло. Вела себя смирно, на Никитины (не очень частые, кстати) шутки реагировала тихо, старалась вообще лишних движений не делать.

Но под конец не выдержала и засмотрелась на него. А Ленка… Ох уж эта Ленка.

Тут же увидала, сама на него посмотрела и вздохнула:

— Я уже давно по нему сохну.

Представляешь, дневник?! Сохнет она по нему!

Что-то не очень-то она высохла. В дверь скоро не пролезет!

Это что сейчас было, дневник? Это я про свою лучшую подругу, про Ленку, с которой с третьего класса дружу, про ту, которая всегда была за меня, всегда утешала, помогала, поддерживала, это про нее — самую лучшую на свете девчонку я такую гадость сказала?

Быстро же я стервой стала! Вот бы врезала сама себе сейчас!

А впрочем… Почему «стала»?

А не была ли я всегда такой?

Не всегда ли я считала себя главной? Я такая умная, утонченная, столько книжек прочла, всё на свете знаю… Я в этой книге главная героиня… А она… Просто второстепенный персонаж. Как там номинация на «Оскар» называется? «Best Supporting»? Не так ли я про нее всё время и думала? Она тут только для того, чтобы меня развлекать и поддерживать. А что — книжек она умных не читает, культурой не интересуется, о чем серьезном с ней можно поговорить? Только что поржать над глупостью какой-то…

Вот так вот, Катя, пора маски-то снять. Ты же себя всегда самой умной мнила. Умнее всех вокруг. ТЫ всё знаешь, всё понимаешь, самая культурная, образованная. А они… Так… Серая масса. Ты всех их насквозь видишь. Всем диагнозы ставишь и ярлыки наклеиваешь.

Веселый парень — пустомеля, шут, «легкий» человек. Девушка симпатичная, активная — дурочка самовлюбленная, чуть умнее дрессированной обезьяны.

Ох, дневник, ты посмотри, что я в тебя пишу — только ведь про себя, свои чувства! А много ли тут кого-то еще? Тех, с кем я каждый день общаюсь? Мамы, одноклассников, ребят со студии? Все они только чтобы меня оттенить, показать, как я выше их всех и умнее, чувствительнее, талантливее.

И так постоянно. Что, скажешь, нет?

Всё так…

Умная ты очень, а вот осталась в дураках.

Ничего-то ты не понимаешь, Катя, и дальше собственного носа не видишь! Долго ты врать самой себе будешь?

Дневник… Милый мой дневник. Не могу я больше молчать.

Врала тебе с самого начала. И себе врала. Думала — если не говорить никому, ни словом нигде не обмолвиться, то и не произойдёт ничего…

Врала. Думала одно, говорила другое, делала третье…

Я когда-то слушала подкаст по литературе, там рассказывали про «ненадежного рассказчика». Это когда читаешь чью-то историю, сопереживаешь, веришь. А потом оказывается, что рассказчик тебя обманул. Наплел с три короба.

Вот я и есть этот ненадежный рассказчик.

Я, когда в первый раз Никиту увидела, в тот день, когда впервые в наш класс вошел, улыбнулся, челкой своей тряхнул, представился с поклоном — у меня сразу сердце ёкнуло. Я уже тогда, с первого взгляда влюбляться начала. Я это быстро поняла и… испугалась. Я же решила: он легкий. Доверять нельзя. Только боль это принесет.

И тогда я стала его презирать. Выдумывать всякую ерунду. Искать только плохое… И в тебя писала так, как будто он меня бесит, раздражает. Вообще хотела, чтобы он исчез куда-то, чтобы не видеть никогда, потому что знала… Знала, что рано или поздно не выдержу, стены рухнут, волны прорвут плотину.

И я утону… Офелия не тонет. А я утону.

И поэтому я так и взбесилась, когда он в студию пришел. В школе бы я его еще стерпела. Но когда он со мной рядом, когда мы играем в паре, играем любовь — нет. Я поняла, что обречена. Но все это опять вглубь затолкала. Тебе только свое раздражение передала. А про причину… умолчала.

Но все равно ревновала его. Ко всем девчонкам в школе, к Ксюше, к Ленке… Но… разве я себе в этом признавалась?