(не)лги мне

Город

Город — это каменные джунгли со своими законами, своими хищниками и жертвами. Это вечный шум, яркие огни и глубокие тени. Это миллионы занятий, толпы людей и бесконечное одиночество.

Это люди, которые не могут найти друг друга, даже являясь связанными судьбой.

«Метки на наших телах означают людей, которым мы предназначены».

Кера сидит за столиком в открытом кафе, смотрит на какие-то лютики в кадках на заграждении и невольно думает о собственной метке, закованной в клетку шипастых ветвей.

Люди почему-то очень радуются, имея на теле цветы. Они хвастаются своими отметинами в соцсетях, обсуждают в компаниях и мечтают, мечтают, мечтают… А что еще остается делать? Это ведь просто цветок, а не точный адрес. Даже не имя. Не прозвище. Хоть какая-то более-менее четкая информация.

Это. Всего лишь. Цветок.

Который отражает какую-то внутреннюю суть твоего истинного, его характер, его душу… Вещи, категорически плохо определяемые.

Даже сам человек не знает, каким цветком он отразится на теле суженого.

Ну, вот и смысл?

Кера допивает свой кофе, со стуком ставит чашку на столик и встает с места.

Она считает, что вся эта история с предназначением и «нам дали подсказку, у других и этого нет» — сущая ересь. Она в этом уверена, и ей совершенно не больно.

Город — это бешеный ритм жизни, усталость и все по часам. Это медленное хождение по паркам, музыканты на улицах и искристые брызги фонтанов в лучах полуденного солнца. Это тысячи возможностей, сотни дверей и растерянность где-то в глубине души.

Сет подписывает бумаги, встречается с партнерами и глотает горький кофе, бросая взгляды в окно во всю стену. Он улыбается людям, хотя на некоторых без слез не посмотришь, и одним своим приходом в офис вносит целый список изменений — решения на первый взгляд спонтанные, но на самом деле необходимые.

Он читает людей, как открытые книги.

Он знает каждого меченого в своем офисе, знает каждый цветок на их телах, вспоминает официальные значения и в перерывах между делами не может в сотый раз не думать о том, каким цветком мог бы быть сам.

В узких кругах, когда разговоры заходят о цветах-метках, он часто повторяет, что вполне мог бы быть белой хризантемой — цветком правды. Почему бы и нет, на самом деле? И это сложно было бы назвать ложью, но он почему-то сам себе не верит.

Иногда он задумывается над тем, насколько проще было бы, будь на его теле адрес или хотя бы имя. Будь эти цветы хотя бы парными. Потому что отражение души — это конечно прекрасно, но совсем не помогает.

Но ведь метки — это не путь. Метки — это подсказка. Не кто твой истинный, а чего от него стоит ждать. В конце концов, это ведь лучше простого имени, которое не скажет о человеке ничего, кроме того, из какого он рода и как его додумались назвать родители. Цветы на наших телах — отражения тех, кому мы предназначены. Отражение истины.

Метка не поможет тебе найти свою судьбу. Метка подготовит тебя к тому, какой она будет.

Сет касается рубашки у левой стороны груди и улыбается. Его метка означает «ложь», и он ведь идеально подходит такому отражению.

Город — это большое, неизученное наукой живое существо, сердце которого состоит из тысяч сердец, а дыхание — из миллионов вдохов и выдохов.

Душа его — созвездия огоньков маленьких человеческих жизней, звездные переливы. Жизнь его — сияющее полотно сплетения человеческих жизней. Он дышит болью и счастьем каждого человека на своих улицах, он живет их надеждами и страхами.

Он встречает рассветы и закаты, новолуния и полнолуния, он смотрит на мир из глаз каждого своего жителя — своей частички.

Две пары глаз устремляются на запад, ловят последние лучи заходящего солнца.

Сет едет домой — играть на идеально отлаженном рояле в полутьме городского зарева.

Кера встает на скейт — у нее в кармане конверт с информацией, которую нужно доставить в один из ночных клубов, правой руке ее дяди. Она бросает взгляд влево — на неприметную машину, в которой двое совершенно обычных с виду мужчин. И с улыбкой натягивает на уши наушники.

Где-то в сердце города в единый ритм сплетается простой электронный бит и немного нервные переливы рояля.

И две маленькие частички громадного сердца стучат в унисон.