Нелюбимая

Глава 11

Отчаяние лорда Праймера достигло предела. Он не мог терпеть позор, не мог сломить сына подлыми уловками. Он решил применить грубую силу – магию Дома Фениксов.

Мне сообщила об этом... леди Сигрид. Не напрямую, конечно. Она «заболела» и попросила мать, чтобы я привезла ей целебных кристаллов воды.

Когда я приехала, она не приняла меня, дворецкий передал мне записку:

«Праймер не в себе. Ночью в старой кузнице. Кроме тебя – некому. Останови его, если можешь. Для всех».

Старая кузница на территории Пылающего Утеса была заброшена. Идеальное место для темного ритуала. Я пошла. Не потому что это была просьба Сигрид (ее заботила только репутация Дома), а из-за Дилана. Из отвращения к тому, что они задумали. Обуздывающий обряд – это насилие над волей, над самой сутью человека. Особенно над таким, как Дилан.

Я спряталась в тени разрушенной воздуходувки. Лорд Праймер был уже там. С ним был старый маг огня, служивший Дому веками, с лицом, как обугленное полено. На полу был выложен сложный круг из раскаленных углей, золы и порошка вулканического стекла. В центре круга лежал браслет Дилана, он любил побрякушки из огненной стали, сам ковал их в своем бунтарском стиле.

Ритуал начался. Старый маг запел хриплым голосом на древнем наречии огня. Лорд Праймер вторил ему, его руки извергали потоки малинового пламени, которые вплетались в рисунок круга. Воздух наполнился запахом серы и грозовой силы.

Я почувствовала, как магия огня сгущается, направляясь в невидимую нить – к Дилану. Цель была ясна: не уничтожить, а усмирить. Подавить его бунтарский дух, притушить пламя его воли, сделать его покорным. Чтобы он захотел вернуться в лоно Дома, отвернувшись от Мисси.

Жар был невыносимым. Ледяные кристаллы в моем кармане таяли, обжигая пальцы. Я сжала кулаки, молясь, чтобы Дилан был сильнее. Чтобы его собственная стихия защитила его. Я не была уверена, что справлюсь, если все зайдет слишком далеко.

Но я ничего и не успела сделать.

Вдруг... пламя в круге взметнулось вверх яростным столбом! Оно не подчинялось ритму старика. Оно бушевало, рвалось наружу, окрашиваясь в ослепительно-белый цвет – цвет чистой воли Дилана!

Старый маг вскрикнул, отшатнувшись, его песня прервалась.

Лорд Феникс зарычал, удвоив усилие, его лицо исказилось гримасой напряжения. Но белое пламя поглощало его малиновые потоки, как солнце поглощает свечи!

Раздался оглушительный хлопок, и круг взорвался. Угли и пепел разлетелись в стороны. Лорд Праймер упал на колени, задыхаясь. Старый маг лежал без сознания.

Где-то далеко, в Нижнем Городе, Дилан, должно быть, почувствовал вторжение. И его ответ был молниеносным и сокрушительным.

Его воля, его любовь к свободе и Мисси оказались сильнее отцовской магии. Сильнее обуздывающего обряда. Он не просто защитился – он контратаковал, сжег саму попытку порабощения.

Провал Лорда Феникса привел мою мать в бешенство. Холодное, расчетливое бешенство.

- Грубость! Неэффективность! – шипела она в кабинете отца. – Если огонь не может усмирить огонь, значит, нужно применить противоположность. Воду.

- Что ты задумала, Элира? – спросил отец, его голос был напряжен.

- Охлаждение, Каспиан. Не чувств, это невозможно. Но... желания. Страсти, – ее глаза метали ледяные искры. – Есть древний ритуал. «Спокойствие глубин». Он не стирает эмоции, но... притупляет их остроту. Делает страсть вялой, решительность – сонной. Он не заметит сразу. Просто... его пыл к ней поутихнет. Он станет более податливым. Более... разумным.

Меня пробрал ледяной ужас. Это было тоньше, чем обряд Фениксов. Гораздо опаснее. Не сломать волю, а отравить само чувство, сделать его пресным. Убить любовь не яростью, а равнодушием.

Ритуал требовал сильного источника воды и личной вещи Дилана. Мать достала перчатку, которую он забыл у нас после одного из давних, еще детских визитов. Место – наш Священный Грот, пещера с подземным озером, где магия воды была сильнейшей.

Я должна была присутствовать. Как наследница, как «помощница». Как будущая невеста, которой это якобы пойдет на благо.

Грот освещался лишь холодным сиянием люминесцирующих мхов и светом кристаллов воды в руках матери и двух верховных жриц нашего Дома.

Воздух звенел от концентрации силы. Озеро было черным и неподвижным, как зеркало смерти.

Мать положила перчатку Дилана на алтарь из голубого льда. Жрицы начали петь – низкий, монотонный гул, вызывающий дрожь в костях. Мать подняла руки, и из озера потянулись тонкие струйки воды, обвивая перчатку, как холодные щупальца. Ритуал «Спокойствия глубин» начинался.

Я чувствовала, как тяжелая, убаюкивающая сила начинает струиться из грота по невидимым нитям к Дилану. Сила, которая должна была заморозить его страсть, сделать его любовь к Мисси... удобной.

Нет! Мысль пронзила меня, как осколок льда. Это было мерзко! И гнусно. Это было хуже открытой атаки. Это было убийство души тихим ядом. И я не могла этого допустить.

Даже не ради Дилана, не ради Мисси, а ради... самой справедливости. Ради того крошечного огонька в себе, который еще не замерз.

Я стояла позади жриц. Моя собственная магия воды, подавленная и замерзшая, вдруг встрепенулась в ответ на мой внутренний протест.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на едва уловимом течении под спокойной гладью озера. На слабом, но упорном подводном роднике, который питал озеро. Я представила его. Усилила его в своем воображении. Я не атаковала ритуал, я просто... добавила помеху. Крошечный вихрик в спланированном потоке. Тонкую струйку свежей, живой воды в застоявшуюся, заколдованную влагу ритуала.

Никто не заметил. Жрицы пели. Мать концентрировалась. Но я почувствовала изменение.

Тяжелая, убаюкивающая сила стала... неровной. В ней появилась слабая, но навязчивая пульсация. Как сердцебиение. Не успокаивающее, а напоминающее о жизни. О страсти.

Ритуал завершился. Мать опустила руки, она выглядела удовлетворенной.