Нелюбимая

Глава 16

Возвращаем слово Мелани.

***

Свадьбу решили сыграть быстро (вероятно из-за опасения, чтобы никто не успел передумать), подготовка прошла в экстренные сроки. Впрочем, к нашей свадьбе наши Дома готовились всю жизнь, так что вряд ли у наших семей не было заготовлено сценария на этот случай.

Накануне нас посетил жрец, который будет проводить ритуал Единения стихий. Чтобы заранее настроить, подготовить. По отдельности, конечно, меня и Дилана.

Мы с ним не виделись эти дни. Меня нагрузили свадебными хлопотами, его отвлекали тем, что вводили в курс дел на рудниках. Реальных дел.

Верховный Жрец Храма Стихий был старым, морщинистым, как высохшее морское дно, а его глаза, цвета весеннего неба, казалось, видели сквозь время.

- Леди Мелани, – его голос был тихим, как шелест прибоя на ракушках. – Мы должны обсудить ритуал Единения. Это не просто обмен клятвами.

Он развернул на столе древний свиток, испещренный сложными символами, где воронка воды сплеталась с языком пламени.

- Сердце обряда – добровольное соединение ваших стихий. Не слияние, нет. Огонь и Вода никогда не сольются. Они должны найти баланс. Это слияние – метафора союза, сила, которая подпитывает и стабилизирует древнее заклятие гор. Ваша воля, ваше взаимное… принятие друг друга – ключ. Вы должны захотеть создать этот поток вместе. Без этого ритуал будет пустой формальностью. Энергии либо проигнорируют друг друга, либо… вступят в конфликт.

Я смотрела на схему, и у меня похолодело внутри. Добровольное... Принятие… Захотеть…

- А если… если одной из сторон не хватает этой воли? – спросила я, уже зная ответ.

Жрец посмотрел на меня с бездонной, древней печалью.

- Тогда мы все уповаем на милость стихий и силу заклятий-стабилизаторов, что будут держать энергию. Но это будет подобно попытке направить ураган в узкое русло силой мысли. Возможно, но чревато последствиями. Заклятие получит лишь крохи силы, а не полноводный поток. Его хватит, чтобы залатать дыры, но ненадолго, – он тяжело вздохнул. – Именно поэтому Союз всегда был так важен. Это был акт общей воли.

После его ухода я долго сидела у окна, глядя на море. Добровольное соединение. Сама мысль об этом казалась насмешкой. Дилан ненавидел меня. А я… я боялась его ненависти и хоронила свои чувства так глубоко, что сама до них не могла докопаться. Наш союз был обречен на провал еще до начала.

Обычно свадьбы в Аэтерии имеют свою гармонию, свою единую мелодию. Если бы свадьба была между представителями Дома Земли, все вокруг дышало бы спокойной силой: гирлянды из остролиста с вплетенными гроздьями красных ягод, тяжелые спелые колосья в декоре, теплые землистые тона – охра, терракота, малахитово-зеленый. Столы ломились бы от даров природы, а воздух был бы густым и сладким от аромата хлеба и спелых фруктов.

Будь свадьба представителей Дома Воздуха, праздник парил бы в невесомости: шатры из шелковой кисеи цвета неба и облаков, воздушные конструкции из хрусталя и серебра, легчайшие пастила и зефир, а вместо цветов – парящие сферы, переливающиеся всеми цветами радуги. Все было бы наполнено светом и смехом.

Если бы я вышла замуж за кого-то из своего Дома Воды, это была бы элегия в синих и серебряных тонах: арки из кораллов и раковин, переливы перламутра, мерцание света сквозь хрустальные сосуды, тихая музыка, звучащая как отдаленный шум прибоя. Прохлада, плавность линий, глубокая, умиротворяющая красота.

Но я выходила замуж за Огонь. И не по любви, а по долгу. И наша свадьба стала не симфонией, а какофонией, где каждая стихия отчаянно кричала о себе, не желая знать о другой.

Храм Стихий напоминал поле боя, где встретились две враждующие армии. С моей стороны – все оттенки морской бездны: серебристо-голубой шелк моего платья, усыпанный ледяными кристаллами; гирлянды из заиндевелых орхидей и водорослей, отливающих перламутром; синие сапфиры в диадемах дам моего рода. Холодная, отстраненная красота, сверкающая, как айсберг.

Со стороны Фениксов – яростный взрыв цвета: алые бархатные драпировки, золотые вышитые фениксы на знаменах, факелы, полыхающие даже днем, огненные маки и гвоздики в бутоньерках. Пламенеющая, дымная роскошь, обжигающая своим темпераментом.

Две палитры. Два мира. Они не дополняли друг друга, они сталкивались, спорили, кричали о своей чужеродности. Воздух был густым от запаха морской соли и пылающего ладана – еще одна попытка смешать не смешиваемое.

Я стояла у алтаря из черного обсидиана и голубого, вечного льда, привезенного с самых северных границ наших владений. Мои руки были холодны, как мрамор, внутри – та же мертвая пустота, что и в этом пестром, лишенном души убранстве.

Я не чувствовала ног под тяжелым подолом, не слышала полностью торжественных речей Верховного Жреца. Я видела только его… Дилана.

Он был облачен в багряный бархат, расшитый золотыми фениксами, чьи крылья, казалось, рвались в небо. Но сам он был статуей. Прекрасной, могучей, но высеченной из яшмы гнева. Лицо – непроницаемая маска.

Только в глазах, тех янтарных глубинах, которые я когда-то видела пылающими любовью к другой, теперь бушевал ад. Ненависть, отчаяние, презрение. И все это направлено было не столько на родителей, сколько на меня. На мою пассивность. На мое согласие быть частью этого фарса.

Он едва смотрел на меня. Когда его взгляд скользил по мне, это было как прикосновение раскаленного железа – быстрое, обжигающее, полное отвращения.

- Соедините руки наследников, дабы Стихии ощутили их волю! – возгласил жрец, его голос гулко отдавался под сводами.

Начался долгожданный всеми ритуал Единения. То, ради чего все затевалось.