Нелюбимая

Глава 37

Дилан нам все сказал, и даже больше. Возвращаемся к нашей героине. Дальше всё от ее лица.

***

Белый шум. Холод, выедающий душу. Бездна, зовущая вниз. Я падала, уже почти смирившись, когда его крик пронзил ледяной саван сознания.

- МЕЛАНИ!

Не просто имя. Это был вопль разрываемого на части сердца, звук бессознательного ужаса. Его ужаса. За меня.

Руки, грубые, сильные, горячие, вцепились в меня, прижали спиной к своей груди – твердой, вздымающейся частым дыханием. Его пламя – яростное, защитное, живое – накрыло меня волной. Но вместо ожидаемого взрыва, испарения или агонии конфликта стихий... случилось чудо.

Его огонь не жег. Он согрел, изнутри. Он влился в мою ледяную пустоту, сражаясь с леденящим «Шепотом Бездны», как друг. И моя магия, отчаянно цеплявшаяся за бурлящий канал океана, доверилась. Не стала гасить, не сопротивлялась. Я направила мощную силу сквозь его пламя, сквозь него самого.

И родилось оно – чудо.

Кипящая волна. Ревущий, ослепительно-белый, управляемый пар. Оружие чистой гармонии. Он хлынул из меня, из нас, сокрушая тьму Архитектора, выжигая скверну из канала, залечивая трещины в Узле. Это была сила, рожденная отчаянием, доверием и... чем-то большим. Чем-то, что заставило мое заледеневшее сердце бешено колотиться даже на краю гибели.

Когда пар рассеялся, оставив лишь влажное тепло и гулкую тишину победы, Дилан все еще держал меня. Крепко. Его руки дрожали. Мое тело, уже не замерзающее от тьмы, а просто обессиленное, опиралось на него. Я повернула голову, нашла его взгляд.

В его янтарных глазах не было триумфа. Не было даже облегчения от победы. Был ужас от осознания того, что почти потерял. Была ярость к тем, кто посмел мне угрожать… И новое – дикое, обжигающее осознание той невероятной мощи, что вспыхнула между нами.

Он не сказал ни слова. Не произнес «люблю». Не просил прощения. Он лишь крепче прижал меня, как бы проверяя, что я цела, что я здесь. Его пламя, теперь теплое и ровное, как от костра, все еще окутывало нас, смешиваясь с моей успокаивающейся силой воды. Конфликта не было. Была гармония. Хрупкая, только что рожденная гармония, спасшая наши жизни и тысячи других.

В этом тихом пространстве после битвы, в объятиях, которые спасли меня от бездны, существовала только одна истина: наши стихии, когда их вела общая цель и это новое жгучее чувство, были не врагами, а частями одного целого. Щитом и мечом. Льдом и пламенем, единой силой, которая может совершить все что угодно. Для которой нет никаких преград.

Дилан осторожно помог мне выбраться из резервуара. Мои ноги подкосились, но он был рядом, моя опора.

Моя ледяная крепость, которую я так долго и тщательно строила... теперь лежала в руинах. Сметенная не врагом, а этим потоком любви, что исходил от него, от Дилана Феникса.

Я стояла, опираясь на Дилана, и смотрела на спасенный Узел. Его сияние было ровным и стабильным, но вокруг царила разруха.

Храм Стихий, древний и неприступный, лежал в руинах. Стены, испещренные трещинами, обломки мрамора и обсидиана, дымящиеся воронки на полу. Воздух был густым и горьким от запаха гари, озона, расплавленного камня и… крови.

Тишину, звенящую после рева битвы, теперь разрывали стоны раненых, приглушенные команды магов-целителей и отчаянные призывы тех, кто искал своих среди лежащих неподвижно.

Мой взгляд скользил вокруг, и онемение начало отступать, сменяясь леденящей волной осознания. Цена. Вот она, цена нашего спасения.

И тогда я увидела их. Они стояли у самого основания Узла, спиной к гигантскому кристаллу, как и подобало главам Домов. Лорд Каспиан, мой отец, стоял на коленях, его могучее тело сгорбилось, и он поддерживал ее. Леди Элиру. Мою мать.

Ее серебристые волосы сливались с бледностью кожи, а платье цвета морской бездны почернело и слиплось на левом боку, где темное, растекающееся пятно говорило само за себя. Первый удар. Щит. Она приняла его на себя, защищая Узел, защищая отца, защищая всех нас.

Я рванулась вперед, ноги подкосились, но Дилан был рядом, его рука крепко держала меня за локоть, не давая упасть. Мы подбежали к ним.

Отец поднял на меня взгляд. В его глазах, всегда таких спокойных и устремленных к горизонту, была пустота. Бездонная, как самая глубокая впадина океана.

- Мелани… – его голос был чужим, надтреснутым шепотом. – Она… она не…

Я рухнула на колени рядом с ними, мои пальцы, дрожащие и холодные, потянулись к ее руке. Она была ледяной. По-настоящему ледяной. Не такой, как моя магия, а мертвенно-холодной.

- Мама… – выдохнула я, и это слово застряло комом в горле.

Я собрала всю свою волю, все остатки магии, что еще тлели где-то на дне истощенной пустоты. Я попыталась призвать воду – чистую, целительную, живую. Но из моих пальцев вырвалась лишь жалкая струйка влаги, которая тут же испарилась на ее холодной коже.

Ничего. Во мне не осталось ничего. Я была выжата досуха, и я не смогла дать ей даже каплю жизни, когда она была так нужна.

- Она уже ушла, дочь, – тихо сказал отец, кладя свою большую, мозолистую руку поверх моей. – Сразу. Она не почувствовала боли.

Но я видела в его глазах, что это неправда. Он видел, как она угасала. И эта боль была страшнее любой физической.

Вокруг засуетились. Прибежали целители, но один взгляд на леди Элиру заставил их отступить с почтительными, скорбными поклонами. Подошла леди Сигрид, ее лицо было бледным и строгим, без привычной хитрости во взгляде. Она молча опустилась на одно колено, отдавая дань уважения павшему воину.

Лорд Праймер, чей багряный камзол был испачкан сажей, а в гриве огненных волос виднелась перевязанная рана на виске, стоял поодаль, его суровое лицо было словно высечено из камня, но в глазах читалось непривычное уважение и… понимание. Он потерял своих тоже в этой битве. Все заплатили цену.

Дилан не отходил от меня. Его молчаливое присутствие за моей спиной было единственным, что давало мне сейчас силы. Он не пытался утешать словами. Он просто был там. Его рука лежала на моем плече, даря человеческое тепло.